Наступает молчание.
Денис переминается с ноги на ногу, глядит на стол с зеленым сукном и усиленно мигает глазами, словно видит перед собой не сукно, а солнце.
Следователь быстро пишет.
-- Мне идтить? -- спрашивает Денис после некоторого молчания.
-- Нет.
Я должен взять тебя под стражу и отослать в тюрьму.
Денис перестает мигать и, приподняв свои густые брови, вопросительно глядит на чиновника.
-- То есть, как же в тюрьму?
Ваше благородие!
Мне некогда, мне надо на ярмарку; с Егора три рубля за сало получить...
-- Молчи, не мешай.
-- В тюрьму...
Было б за что, пошел бы, а то так... здорово живешь...
За что?
И не крал, кажись, и не дрался...
А ежели вы насчет недоимки сомневаетесь, ваше благородие, то не верьте старосте...
Вы господина непременного члена спросите... Креста на нем нет, на старосте-то...
-- Молчи!
-- Я и так молчу... -- бормочет Денис. -- А что староста набрехал в учете, это я хоть под присягой...
Нас три брата: Кузьма Григорьев, стало быть, Егор Григорьев и я, Денис Григорьев...
-- Ты мне мешаешь...
Эй, Семен! -- кричит следователь. -- Увести его!
-- Нас три брата, -- бормочет Денис, когда два дюжих солдата берут и ведут его из камеры. -- Брат за брата не ответчик...
Кузьма не платит, а ты, Денис, отвечай...
Судьи!
Помер покойник барин-генерал, царство небесное, а то показал бы он вам, судьям...
Надо судить умеючи, не зря...
Хоть и высеки, но чтоб за дело, по совести...