Зловещий доктор Фу Манчи
ГЛАВА 1 ВОЗВРАЩЕНИЕ НАЙЛАНДА СМИТА
— Доктор, к вам джентльмен.
Со стороны пустыря донесся бой часов.
— Половина одиннадцатого! — сказал я.
— Поздний посетитель.
Пожалуйста, скажите, пусть поднимется.
Я отодвинул бумаги, наклонил абажур лампы. На лестничной площадке послышались шаги.
В следующую минуту я вскочил на ноги: в комнату вошел высокий худой человек со следами темного кофейного загара на квадратном, чисто выбритом лице и протянул ко мне руки, воскликнув:
— Привет, Петри, старина!
Могу поклясться, не ждал меня!
Это был Найланд Смит — а я-то думал, что он в Бирме!
— Смит, — сказал я и крепко сжал его руки, — вот это сюрприз!
Что… каким образом…
— Извини, Петри! — прервал он меня.
— Только не думай, что я свихнулся оттого, что мне там голову напекло!
И он выключил лампу. Комната погрузилась в темноту.
— Ты, конечно, подумаешь, что я сумасшедший, — продолжал он, и я видел в темноте, что он вглядывается в окно, пытаясь рассмотреть дорогу, — но до того как ты постареешь, ты поймешь, что у меня есть веские основания быть осторожным.
А, ничего подозрительного!
Может, на этот раз я успел опередить его.
И, отойдя от окна к письменному столу, он опять включил лампу.
— Ну как, таинственно? — он засмеялся и посмотрел на мою неоконченную рукопись.
— Вот история, да?
Отсюда я делаю вывод, что в округе все здоровы как быки. Что, не так?
Ну, так я могу дать тебе кое-какой материал, и, если настоящая жуткая тайна пользуется спросом на рынке, тебе больше не понадобится заниматься гриппом, переломами ног, расстроенными нервами и всем остальным.
Я недоверчиво посмотрел на него, но в его облике не было ничего, что давало бы основания предполагать, что он страдает манией преследования.
Правда, его глаза горели слишком ярко, а лицо теперь приобрело суровое выражение.
Я достал виски и сифон с содовой:
— Ты что, раньше времени пошел в отпуск?
— Я не в отпуске, — ответил он и медленно набил трубку.
— Я на службе.
— На службе! — воскликнул я.
— Тебя перевели в Лондон, или еще что-нибудь?
— У меня такое задание, Петри, и не от меня зависит, где мне быть сегодня или где я буду завтра.
В этих словах было что-то зловещее. Я отставил свой стакан, даже не попробовав содержимого, повернулся кругом и прямо взглянул ему в глаза.
— Ну, выкладывай! — сказал я.
— Что это все значит?
Смит вдруг встал, снял пиджак и закатал левый рукав рубашки, обнажив уродливую рану в мякоти руки.
Она почти зажила, но была окружена какими-то странными бороздами шириной примерно в один дюйм.
— Когда-нибудь видел такое? — спросил он.
— Точно такое — никогда, — признался я.
— Выглядит так, будто рану прожгли кислотой.
— Правильно!
И очень глубоко! — резко сказал он.
— Сюда вошел зубец стрелы, смазанной ядом королевской кобры.
Я не смог подавить дрожи, пронизавшей все мое тело при упоминании этого самого смертоносного пресмыкающегося Востока.
— Есть только один способ лечения, — продолжал он, опуская рукав, — с помощью острого ножа, спички и патрона.
Потом я три дня лежал на спине, в бреду, а кругом малярийный лес, но я бы лежал там и сейчас, если бы заколебался.
Вот в чем суть.
Это не был несчастный случай!