— Адрес: дом номер… Колд Харбор Лэйн, — отрапортовал он.
— Я не смогу пойти с вами, но вы его не пропустите: он рядом с полицейским участком в Брикстоне.
К счастью, у него не было семьи. Он был один-одинешенек в этом мире.
Его журнал записей вы найдете в буфете, в углу, на верхней полке.
Вот его ключи, все целы.
Этот, по-моему, от буфета.
Смит кивнул.
— Пойдем, Петри, — сказал он.
— Нам нельзя терять ни секунды.
Такси ждало нас, и через несколько мгновений мы уже мчались по шоссе Уоппинга.
Мы не проехали и нескольких сот ярдов, как Смит вдруг хлопнул себя по колену.
— Эта косичка! — вскрикнул он.
— Я ее там оставил.
Она должна быть у нас!
Остановите!
Машина остановилась. Смит выскочил.
— Не жди меня, — быстро сказал он.
— Вот, возьми адрес на карточке Веймаута.
Помнишь, где, как он сказал, лежат записи?
Это все, что нам нужно.
Потом езжай прямо в Скотланд-Ярд. Там найдешь меня.
— Но послушай, Смит, — запротестовал я, — несколько минут не играют роли!
— Не играют? — огрызнулся он.
— Ты что, думаешь, Фу Манчи оставит такую улику лежать на месте?
Ставлю тысячу против одного, что он ее уже забрал, но у нас все же есть ничтожный шанс.
Это меняло дело и не оставляло места комментариям. Я настолько погрузился в мысли, что такси уже стояло около нужного дома до того, как я осознал, что мы выехали из Уоппинга.
Но за это время я успел перебрать в памяти все события, что заполнили мою жизнь с тех пор, как Найланд Смит вернулся из Бирмы.
Мысленно я вернулся к мертвому сэру Криктону Дейви и опять пережил тот момент, когда я и Смит ждали в темноте прихода ужасной твари, которая его убила.
Теперь, когда эти безжалостные воспоминания теснились в моей голове, я входил в дом последней жертвы Фу Манчи, и тень этого гигантского зла, казалось, лежала на нем, как облако, которое можно пощупать.
Старая владелица дома встретила меня со странной смесью страха и смущения.
— Я доктор Петри, — представился я. — Миссис Долан… — Мне очень жаль, но у меня плохие новости насчет мистера Кэдби.
— О, сэр! — воскликнула она.
— Только не говорите, что с ним что-нибудь случилось!
— И, догадавшись каким-то образом о цели моего визита, ибо такая печальная обязанность часто выпадает на долю медиков, она сказала: — О, бедный славный юноша!
С этой минуты я стал уважать покойника больше, чем раньше, так как скорбь достойной старушки была такой трогательной.
— Доктор, прошлой ночью за домом был ужасный вой, и сегодня вечером я его слышала опять, прямо перед тем, как вы постучали.
Бедный юноша!
И то же было, когда умерла его мать… — Она вконец растерялась.
Я не придал большого значения ее словам. К несчастью, такие суеверия распространены; но, когда она смогла уже более или менее взять себя в руки, я продолжил свои объяснения.
Смущение старой леди пересилило ее скорбь, и она произнесла:
— Там… молодая леди — в его комнатах, сэр.
Я вздрогнул.
Это могло означать мало, но это могло значить и много.
— Она пришла и ждала его вчера вечером, доктор, с десяти до половины одиннадцатого. И этим утром тоже.
Примерно час назад она пришла в третий раз и все сидит наверху.
— Вы знаете ее, миссис Долан?
Это опять привело миссис Долан в замешательство.
— Ну, в общем, доктор, — сказала она, вытирая глаза, — не знаю.
Бог свидетель, он был хороший парень, и я ему как мать, но она не та девушка, которую я пожелала бы своему сыну.
В других обстоятельствах это было бы забавным, но здесь могло оказаться серьезным.