Я отвернулся от нее и пошел к камину, где лежал пепел от сгоревших бумаг, еще издававший слабый запах.
Я уверен, что между моментом, когда я пошел к камину, и мгновением, когда я оглянулся, прошло не более десяти секунд.
Но она исчезла!
Когда я бросился к двери, с той стороны в замке повернулся ключ.
— Ма’алеш! — услышал я ее мягкий шепот, — но я боюсь доверять вам — пока.
Утешьтесь тем, что рядом ходит человек, который убил бы вас, если бы я этого захотела.
Помните, я приду к вам, когда вы захотите взять меня и спрятать.
По лестнице застучали легкие шаги.
Я услышал сдавленный вскрик миссис Долан, когда таинственная гостья пробежала мимо нее.
Парадная дверь открылась и закрылась вновь.
ГЛАВА V НОЧНАЯ ТЕМЗА
— «У Шень Яна» — наркотический притон, одна из нор в стороне от старой Радклифской дороги, — сказал инспектор Веймаут.
— Они зовут его хозяина «Сингапурский Чарли».
Это место встреч некоторых китайских общин, но туда ходят все курильщики опиума.
Пока не было никаких жалоб, насколько я знаю.
Я не понимаю этого.
Мы стояли в кабинете Смита, склонившись над листом бумаги, на котором были разложены обгорелые обрывки из камина бедного Кэдби. Девушка очень спешила и не успела сжечь бумаги полностью. Все, что пощадил огонь, попало в руки полиции.
— Что это может означать? — спросил Смит. — «…Горбун… индиец-матрос пошел наверх… не как другие… пока Шень Ян (по-моему, с именем вопросов не возникает)… выгнал меня… гудящий звук… матрос-индиец в… морге я мог опозн… не в течение нескольких дней, или подозрит… во вторник вечером в другом гри… рва… косичку…»
— Опять эта косичка! — резко сказал Веймаут.
— Она явно жгла вырванные страницы все вместе, — продолжал Смит.
— Они лежали плашмя, и эта была в середине.
Это, несомненно, везение, инспектор.
У нас здесь говорится о горбуне, и еще можно сделать вывод, что какой-то матрос-индиец вместе с другими пошел куда-то наверх, видимо, вверх по лестнице в заведении «У Шень Яна» и так и не вернулся вниз.
Кэдби, который был там в гриме, отметил какой-то гудящий звук.
Позднее он опознал этого матроса в каком-то морге.
У нас нет возможности определить точную дату, но я склоняюсь к мысли, что «матрос» — это дакойт, убитый Фу Манчи.
Но это лишь предположение.
Однако очевидно, что Кэдби намеревался еще раз посетить это заведение уже в другом гриме, и вполне логично сделать вывод, что названный вечер вторника — это как раз прошлый вечер.
Упоминание косички представляет собой принципиально важную деталь, потому что мы обнаружили ее на трупе Кэдби.
Инспектор Веймаут утвердительно кивнул, и Смит посмотрел на часы.
— Десять двадцать три, — сказал он.
— Простите, инспектор, не могу ли я воспользоваться вашим маскарадным гардеробом?
У нас есть время. Можно провести часок в компании курильщиков опиума «У Шень Яна».
Веймаут удивленно поднял брови.
— Это может оказаться рискованным.
Как насчет официального посещения?
Найланд Смит засмеялся.
— Это абсолютно бесполезно.
По вашим собственным словам, заведение открыто для проверок.
Нет: хитрость за хитрость.
Мы имеем дело с китайцем, с воплощением восточной изощренности, с самым потрясающим гением, какого когда-либо рождал Восток.
— Я не верю в маскировку, — с некоторой свирепостью сказал Веймаут.
— Этот метод в основном истощил себя и обычно ведет к провалу.
Но если таково ваше решение, сэр, значит, быть по сему.
Фостер вас загримирует.
Какое обличье вы предполагаете принять?
— Наверное, какого-нибудь иностранного моряка, как бедняга Кэдби.
Я могу положиться на мое знание этих скотов, если я уверен в своей маскировке.
— Вы забываете про меня, Смит, — сказал я.
Он быстро повернулся ко мне.