— Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, что было преднамеренное покушение на мою жизнь, и я иду по пятам человека, который выжал этот яд — терпеливо, каплю за каплей — из ядовитых желез змеи, который приготовил стрелу и сделал так, чтобы она в меня выстрелила.
— И кто же этот дьявол?
— Это тот дьявол, который, если мои расчеты верны, находится сейчас в Лондоне и который регулярно воюет со своими врагами с помощью таких милых штучек.
Петри, я приехал из Бирмы не просто в интересах британского правительства, а в интересах всей белой расы, и я серьезно верю — дай Бог, чтобы я оказался не прав, — что ее выживание в немалой степени зависит от успеха моей миссии.
Сказать, что я был сбит с толку, значит не сказать ничего о том хаосе, который вызвали в моем мозгу эти необычайные утверждения. С Найландом Смитом в мою однообразную жизнь в пригородной тиши вторглась самая дикая фантастика, какую только можно вообразить.
Я не знал, что думать, чему верить.
— Я теряю драгоценное время! — решительно и резко сказал он, осушил свой стакан и поднялся.
— Я пришел прямо к тебе потому, что ты единственный человек, которому я не боюсь доверять.
Если не считать моего главного босса, ты, надеюсь, единственный человек в Англии, который знает, что Найланд Смит оставил Бирму.
Я должен все время иметь кого-нибудь рядом с собой, Петри, — это обязательно!
Можешь ты устроить меня здесь и уделить несколько дней самому необычному делу, — уверяю тебя, самому необычному, — из всех когда-либо существовавших или выдуманных?
Я согласился без особых колебаний, потому что, увы, работой я обременен не был.
— Ты настоящий друг! — воскликнул он, стремительно, по своей привычке, сжимая мне руку.
— Сейчас же и начнем.
— Что? Сейчас, на ночь глядя?
— Сейчас.
Должен признаться, сам думал лечь поспать.
Я уже двое суток боюсь заснуть. Сплю урывками по пятнадцать минут.
Но есть еще одна вещь, которую нужно сделать сейчас же, немедленно.
Я должен предупредить сэра Криктона Дейви.
— Сэр Криктон Дейви, из Индийского…
— Петри, он обречен!
Если он не будет следовать моим указаниям, ни о чем не спрашивая, не колеблясь, — видит Бог, ничто не спасет его.
Я не знаю, когда будет нанесен удар, как он будет нанесен и откуда, но я знаю, что мой первый долг — предупредить его.
Пойдем дойдем до угла пустыря, там поймаем такси.
Как странно авантюрно-приключенческое вторгается в однообразие! И если вторгается, то неожиданным и незваным образом.
Мы можем искать романтику и не найти ее, а когда не ищешь, она подстерегает нас в самых прозаических уголках нашего жизненного пути.
Эта ночная поездка в такси, проведшая черту между унылой обывательщиной и диким сумасбродством, хотя и являлась мостом между заурядным и эксцентричным, не оставила у меня в душе никакого впечатления.
Такси несло меня в самую глубь жуткой, сверхъестественной тайны, но теперь, перебирая в памяти те дни, я удивляюсь, почему оживленные улицы, по которым мы проезжали, не дали мне никакого знака — предвестника беды.
Но так было.
Я почти не помню, как мы ехали, да и в машине не произошло чего-либо значительного (мне кажется, мы оба почему-то молчали), пока поездка не подошла к концу.
И тогда:
— Что это? — пробормотал мой друг внезапно охрипшим голосом.
У ступенек крыльца дома сэра Криктона Дейви полицейские сдерживали толпу любопытных зевак, которые напирали, пытаясь заглянуть внутрь через открытую дверь.
Не дожидаясь, пока машина остановится у тротуара, Найланд Смит выпрыгнул на ходу, я — за ним.
— Что случилось? — тяжело дыша, спросил он констебля.
Тот с сомнением посмотрел на него, но было что-то в его голосе и манере держаться, что внушило констеблю уважение.
— Сэр Криктон Дейви убит, сэр.
Смит отпрянул назад как от удара и судорожно вцепился в мое плечо.
Даже сквозь густой загар было видно, как он побледнел, его взгляд застыл в ужасе.
— Боже мой! — прошептал он.
— Я опоздал!
Сжав кулаки, он повернулся и, проталкиваясь через любопытствующих, прыжками взбежал по ступенькам.
В холле человек, в котором можно было безошибочно признать сотрудника Скотланд-Ярда, беседовал с лакеем.
Другие домочадцы ходили туда-сюда без всякой видимой цели. Леденящая властная рука страха коснулась всех и каждого. Они ходили из угла в угол, все время оглядываясь, как будто в каждой тени таилась опасность, и, казалось, прислушивались к какому-то звуку, который сами страшились услышать.
Смит широким шагом подошел к детективу и показал ему удостоверение, взглянув на которое сотрудник Скотланд-Ярда что-то негромко сказал и, кивнув, с уважением приподнял шляпу.
Несколько кратких вопросов и ответов — и в мрачном молчании мы последовали за детективом вверх по лестнице, уложенной коврами, вдоль по коридору, мимо картин и бюстов, в большую библиотеку.
Там находилась группа людей, среди которых я узнал Чалмерса Клива с Харли-стрит. Он стоял, склонившись над неподвижным телом, вытянувшимся на кушетке.
Другая дверь, ведшая в маленький кабинет, была приоткрыта, и я видел человека, на четвереньках исследовавшего ковер.