— Да.
— От китайца?
— От мандарина Ен Сун Ята.
— Ен Сун Ят!
Дорогой сэр!
Он предупредил вас, чтобы вы отменили поездку?
А вы отвергаете его совет?
Слушайте, что я вам скажу.
— Теперь Смит был возбужден, глаза его сверкали, худощавая фигура натянулась как струна.
— Мандарин Ен Сун Ят — один из семерки!
— Не понимаю, мистер Смит.
— Нет, сэр, сегодняшний Китай — это не Китай девяносто восьмого года.
Это — огромная тайная машина, и Хэнань — одна из самых важных ее шестерен!
Но если это официальное лицо, как я понимаю, является вашим другом, то поверьте мне, он спас вам жизнь!
Вы бы сейчас были покойником, если бы не ваш друг из Китая!
Уважаемый сэр, вы должны последовать его совету.
И тогда впервые за все время нашего знакомства неистовый «пастор Дэн» проглянул через благообразную личину преподобного Дж.
Д.
Элтема.
— Нет, сэр, — ответил священник, и изменения в его голосе были поразительными.
— Меня зовут в Наньян.
Только Он один может отменить мой отъезд.
Смесь глубокого духовного благоговения с ярко выраженной свирепостью в его тоне была не похожа на все, что я когда-либо слышал до этого.
— Тогда только Он один может защитить вас, — воскликнул Смит, — потому что, клянусь небом, ни один смертный не сможет этого сделать!
Ваше присутствие в Хэнани в настоящее время не даст ничего хорошего.
Это может принести вред.
В вашей памяти еще должны быть свежи события 1900 года.
— Суровые слова, мистер Смит.
— Та миссионерская деятельность, которую вы предпочитаете, опасна для международного мира.
В настоящий момент Хэнань — бочка с порохом; вы станете спичкой, которая ее подожжет.
Я не хочу добровольно становиться между человеком и тем, что он считает своим долгом, но я настаиваю на том, чтобы вы отменили свою поездку в глубинные районы Китая!
— Вы настаиваете, мистер Смит?
— Как ваш гость, я сожалею о необходимости напоминать вам, что у меня имеются полномочия принудить вас к этому.
Денби беспокойно заерзал в кресле.
Тон разговора становился резким.
Наступила короткая пауза.
— Я этого боялся и ждал, — сказал пастор — Поэтому я и не искал официальной защиты.
— Призрак Желтой Погибели, — сказал Найланд Смит, — материализуется сегодня перед глазами всего западного мира.
— Желтая Погибель!
— Вы иронизируете, сэр, как и другие.
Мы берем протянутую нам правую руку дружбы, не спрашивая, нет ли ножа в спрятанной левой руке!
Речь идет о судьбе мира во всем мире, мистер Элтем.
Сами того не зная, вы ввязались в глобальные проблемы.
Мистер Элтем сделал глубокий вдох, засунув руки в карманы.
— Вы до боли откровенны, мистер Смит, — сказал он, — но этим вы мне и нравитесь.
Я еще раз все обдумаю, и мы обсудим это дело завтра.
К моему глубокому облегчению, этот резкий разговор не окончился ссорой.
И все же никогда я не испытывал такого всепоглощающего чувства нависшей опасности, присутствия чего-то зловещего, какое давило на меня в тот момент.
Сама атмосфера Редмоута была пропитана восточной дьявольщиной, наполнявшей воздух, как запах ада.
И тут тишину прорезал пронзительный крик — крик женщины, наполненный неописуемым страхом.