Так как же был убит пес?
Я выколотил свою трубку о каминную решетку.
— Мы опять в самом центре событий, — сказал я.
— Мы всегда в самом центре, — ответил Смит.
— Опасность для нас здесь, в Норфолке, не больше, чем в Лондоне.
Но что они хотят сделать?
Тот человек в поезде с чемоданчиком инструментов — каких инструментов?
Затем появление этих зеленых глаз.
Не могли они быть глазами Фу Манчи?
Не задумали ли они какое-то такое уникальное и неслыханное преступление, что оно непременно требует присутствия самого хозяина?
— Может, ему нужно помешать Элтему уехать из Англии, не убивая его?
— Именно так.
Возможно, у него есть приказ быть милосердным.
Но не дай Бог быть жертвой китайского милосердия!
Я отправился в свою комнату.
Но я даже не разделся. Вместо этого я наполнил табаком трубку и уселся у открытого окна.
Воспоминание об ужасном китайском докторе, его лице с подернутыми пленкой глазами никогда не оставляло меня.
Мысль, что он может быть где-то рядом, не давала мне спать.
Вой и лай собаки почти не прерывался.
Когда все в Редмоуте уже затихло, скорбные завывания поднимались в ночи, и в них было что-то угрожающее.
Я сидел, глядя на уходящий вниз склон, где кустарник выглядел, как черный остров на фоне зеленого моря.
Луна плыла в безоблачном небе, воздух был теплый, напоенный ароматами сельской местности.
Именно в кустарнике колли мистера Денби встретил свою таинственную смерть, и именно в кустарнике исчезла тварь, которую видела мисс Элтем.
Какой же жуткий секрет хранил этот кустарник?
Цезарь перестал лаять.
Как остановившиеся часы иногда будят спящего, так и неожиданно оборвавшийся вой, к которому я уже привык, вызвал меня из мира мрачных фантазий.
При свете луны я взглянул на свои часы.
Было двенадцать минут первого.
Когда я убрал часы, пес вдруг залаял опять, теперь уже с неистовой злобой.
Он то выл, то рычал, но как-то совсем иначе, чем прежде.
Его будка сотрясалась каждый раз, как он дергал свою цепь, пытаясь сорваться, бешеными прыжками кидаясь вперед.
И когда я встал и высунулся из окна, откуда был виден угол дома, он все-таки сумел сорваться с цепи.
С хриплым лаем он совершил тот решающий рывок, и я слышал, как его тяжелое тело ударилось о деревянную стену.
Потом раздался странный гортанный крик… и собачье рычанье стихло за домом.
Он вырвался на волю!
Но этот гортанный звук вышел не из собачьей пасти.
За кем он гнался?
В какой момент его загадочная добыча залезла в кустарник, я не знаю.
Я знаю только, что я абсолютно ничего не видел, пока Цезарь не промчался через лужайку и не полез напролом через кусты.
Затем сверху донесся слабый звук, сказавший мне, что я не был единственным зрителем этой сцены.
Я еще дальше высунулся из окна.
— Это вы, мисс Элтем? — спросил я.
— О, доктор Петри! — отозвалась она.
— Я так рада, что вы не спите.
Мы не можем никак помочь?
Цезаря убьют.
— Вы видели, за чем он погнался?
— Нет, — ответила она и вдруг резко вскрикнула.
По траве бежала странная фигура человека в голубом халате, с высоко поднятым фонарем и револьвером в правой руке.
Я едва успел узнать мистера Элтема, прыгнувшего в чащу кустарника вслед за псом.