— Посреди всего этого хлама на полу стоял ящик с египетской мумией, перевернутый набок, а сэр Лайонел Бартон лежал лицом вниз, обхватив его руками.
— Боже мой!
Да-да, продолжайте.
— Горела только настольная лампа с абажуром. Она стояла на стуле, и свет ее падал прямо на него; она освещала участок на полу.
— Инспектор развел руки, показывая размер участка.
— Ну вот, когда он разбил стекло, открыл окно и полез внутрь, он увидел кое-что еще. Так он говорит.
Инспектор сделал паузу.
— Что он увидел? — кратко спросил Смит.
— Что-то вроде зеленого тумана, сэр.
Он говорит, что этот туман был как живой.
Он двигался над полом, на высоте примерно одного фута в направлении занавеса на другом конце кабинета.
Найланд Смит впился глазами в говорившего.
— Где он впервые увидел этот зеленый туман?
— Он говорит, мистер Смит, ему показалось, что туман шел из ящика с мумией.
— Так, продолжайте.
— Нужно отдать ему должное, он все-таки влез в комнату, увидев подобное.
Не испугался.
Он перевернул тело. Сэр Лайонел выглядел ужасно.
Он был мертв.
Вернув труп в прежнее положение, Крокстед — так звали агента — пошел к этой занавеске.
Там была стеклянная дверь. Она оказалась закрытой.
Он открыл ее; она выходила в теплицу, уставленную хламом от кафельного пола до самой стеклянной крыши.
Внутри было темно, но из кабинета шло достаточно света — он ведь, по сути дела, является гостиной, — и Крокстед включил все лампы, чтобы еще раз взглянуть на зеленый ползучий туман.
Вниз ведут три ступеньки, на которых лежал мертвый китаец.
— Мертвый китаец?
— Да, именно. Мертвый китаец.
— Вы вызывали доктора?
— Да, местного.
Я видел, что он абсолютно ничего не мог понять.
Три раза сам себе противоречил.
Но нам и не нужны мнения других медиков, пока мы не получили заключения эксперта.
— А Крокстед?
— Крокстед почувствовал себя плохо, и его отправили домой в машине.
— Что с ним?
Инспектор Веймаут поднял брови и тщательно стряхнул пепел с сигары.
— Он держался до моего прихода, рассказал все и сразу потерял сознание.
Он сказал, что ему показалось, будто кто-то в теплице схватил его за горло.
— В буквальном смысле?
— Я так и не понял.
Девушку, разумеется, тоже пришлось отправить домой.
Найланд Смит задумчиво подергал себя за мочку левого уха.
— У вас есть какая-нибудь версия? — спросил он.
Веймаут пожал плечами.
— Насчет зеленого тумана — нет, — сказал он.
— Ну что, войдем?
Мы прошли через ассирийский холл, где, объятые паникой, собрались слуги этого странного дома.
Их было четверо: двое негров и двое азиатов.
Я не нашел среди них китайца Кви, о котором говорил Смит, и секретаря-итальянца; и по тому, как мой друг всматривался в тени комнаты, я догадался, что он тоже удивлен их отсутствием.
Мы вошли в кабинет сэра Лайонела, описать который у меня не хватает слов.
Слова Найланда Смита о «помещении аукциона Сотби после землетрясения» сразу вспомнились мне, когда я увидел эту комнату, буквально заваленную редким хламом — добычей сэра Лайонела в Африке, Мексике и Персии.