Найланд Смит с помощью детектива перенес китайца Кви в кабинет и положил его на свет.
Его сморщенное желтое лицо выглядело еще более страшно, чем лицо секретаря: синие губы были растянуты, обнажая верхние и нижние зубы; на теле не было следов насилия, но и его члены были неестественно искривлены, когда он корчился в смертных муках, извиваясь, борясь за жизнь.
Ветер поднялся вновь, и едкие волны запахов сырых кустов с тяжелым приторным ароматом экзотического вьюна непрерывным потоком потекли в комнату.
Инспектор Веймаут зажег потухшую сигару.
— Пока я согласен с вами, мистер Смит, — сказал он.
— Строцца, зная об отсутствии сэра Лайонела, заперся здесь, чтобы взломать саркофаг. Крокстед, залезший через окно, нашел ключ, торчавший из замка.
Строцца не знал, что китаец прятался в теплице.
— А Кви не смел показаться, потому что он тоже был там со своей целью, о которой мы, не знаем, — прервал Смит.
— Когда крышка была снята, нечто… некто…
— Ну, скажем, мумия?..
Веймаут натянуто улыбнулся.
— Ну хорошо, сэр, что-то такое, что исчезло из запертой комнаты, не открывая ни двери, ни окна, убило секретаря.
— И такое, что, убив секретаря, убило затем и китайца, даже не потрудившись открыть дверь, за которой он лежал, затаившись, — продолжал Смит.
— Ибо однажды, инспектор, Фу Манчи завербовал себе союзника, которого даже его гигантская воля не могла полностью подчинить.
Какую слепую силу, какое ужасное средство убийства заключил он в этом саркофаге!
— Ты думаешь, это работа Фу Манчи? — спросил я.
— Если это правда, то его могущество — могущество сверхчеловека.
Что-то в моем голосе заставило Смита повернуться и с любопытством оглядеть меня с ног до головы.
— Неужели ты можешь в этом сомневаться?
Ведь одного присутствия спрятавшегося китайца достаточно, чтобы убедиться в этом.
Я уверен, что Кви был членом группы убийц, хотя, вероятно, поступил на эту службу недавно.
У него нет оружия, иначе я бы склонился к мысли, что его задание было — убить сэра Лайонела, работавшего в этом кабинете, не подозревая о существовании затаившегося врага.
Открыв саркофаг, Строцца невольно расстроил эти планы.
— И это привело к смерти…
— Слуги Фу Манчи.
Да.
Я не могу объяснить этого.
— Как ты думаешь, Смит, саркофаг вмешался в их планы или был их частью?
Мой друг посмотрел на меня в явном замешательстве.
— Ты хочешь сказать, что его прибытие в то время, когда здесь пряталась эта креатура Фу Манчи — Кви, было совпадением?
Я кивнул. Смит склонился над саркофагом, с любопытством рассматривая яркие рисунки, украшавшие его изнутри и снаружи.
Саркофаг лежал на боку, и Смит, взявшись рукой за край, перевернул его.
— Тяжелый, — пробормотал он. — Строцца, наверное, опрокинул его, когда падал.
Он не стал бы переворачивать его набок, чтобы снять крышку.
Ага!
Он наклонился еще больше вперед, ухватив кусок бечевки, и вытащил из ящика резиновую пробку.
— Отверстие было в дне саркофага, но заткнуто пробкой изнутри, — сказал он.
— Фу! Ужасный запах.
Я взял пробку из его рук и уже собирался осмотреть ее, когда в холле раздался громкий голос.
Дверь распахнулась, и крупный мужчина, одетый, несмотря на теплую погоду, в меховое пальто, ворвался в комнату.
— Сэр Лайонел! — воскликнул Смит.
— Я предупреждал вас!
Как видите, вы чудом остались живы!
Сэр Лайонел Бартон взглянул на то, что лежало на полу, затем на Смита, на меня и, наконец, на инспектора Веймаута.
Он свалился в одно из немногих кресел, не занятых книгами, и взволнованно спросил:
— Мистер Смит, что это значит?
Расскажите, да поскорее.
Смит вкратце обрисовал события той ночи, во всяком случае то, что ему было известно.
Сэр Лайонел Бартон тихо сидел и внимательно слушал — странная реакция, которую трудно было ожидать от человека такой кипучей нервной энергии.
— Строцца приходил за драгоценностями, — медленно сказал он, когда Смит завершил свой рассказ, и его глаза повернулись к мертвому телу итальянца.