Надо было задержать ее, Петри.
Уже в третий раз эта женщина в нашей власти, и в третий раз мы ее отпускаем.
— Смит, — ответил я, — я не мог.
Она пришла по своей воле, чтобы предупредить меня.
Она меня обескураживает.
— Потому что ты видишь, что она в тебя влюблена? — предположил он и разразился смехом, что бывало очень редко, увидев, как я покраснел от гнева.
— Да, Петри, зачем притворяться, что ты этого не видишь?
Ты не знаешь восточную душу так, как ее знаю я; но я хорошо понимаю положение девушки.
Она боится британских властей, но готова сдаться в плен тебе!
Если бы ты схватил ее за волосы, затащил в какой-нибудь погреб, бросил ее на пол и встал над ней с плеткой, она бы рассказала тебе все, что знает, и успокоила бы свою восточную совесть тем, что ты силой заставил ее говорить.
Я не шучу; это так, уверяю тебя.
И она будет обожать тебя за твою варварскую жестокость, считая тебя мужественным и сильным.
— Смит, — сказал я, — будь серьезным.
Ты знаешь, что ее предупреждения означали раньше.
— Я могу догадаться, что они значат в этот раз, — резко сказал он.
— Ага! Слышишь?
Кто-то бешено звонил.
— Что, никого из слуг нет дома? — спросил мой друг.
— Я схожу.
Мне кажется, я знаю, что это.
Через несколько минут он возвратился, неся большой квадратный сверток.
— От Веймаута, — объяснил он, — через посыльного.
Я оставил инспектора в доках, и мы договорились, что он будет посылать мне все улики, которые обнаружит.
Это, наверное, куски мумии.
— Что?
Ты думаешь, что мумию утащили?
— Да, в доках.
Я уверен в этом. Кто-то другой находился в саркофаге, доставленном в Роуэн-Хауз.
В саркофаг вообще-то не должен проникать воздух, поэтому очевидно назначение резиновой пробки — вентиляция.
Мне еще предстоит узнать, как тот, кто находился в саркофаге, убил Строццу.
— И как он сумел уйти из запертой комнаты.
Как насчет зеленого тумана?
Найланд Смит развел руками.
— Зеленый туман, Петри, можно объяснить по-разному.
Учти, что его существование подтверждает лишь один человек.
В лучшем случае, это всего лишь неясная отправная точка, которой не надо придавать особого значения.
Он сорвал оберточную бумагу, бросил ее на пол и потянул за узел бечевки в крышке квадратного ящика, стоявшего теперь на столе.
Внезапно крышка отскочила вместе со свинцовой подкладкой, какая обычно бывает в деревянных ящиках экспортного чая.
Подкладка крепилась к одной стороне ящика, поэтому при снятии крышки она одновременно поднималась и наклонялась.
Затем произошло нечто необыкновенное.
Из ящика над столом начало волнами подниматься что-то вроде желтовато-зеленого облака — какой-то маслянистый пар, — и меня осенила внезапная догадка, рожденная из воспоминаний и слов моей прекрасной гостьи.
— Беги, Смит! — пронзительно закричал я.
— К двери! К двери, если тебе дорога жизнь!
Этот ящик послал Фу Манчи!
Я обхватил Смита руками.
Он наклонился, и поднимающийся пар достиг его ноздрей.
Я оттащил его назад и вытолкал на лестничную площадку, так что чуть не расшиб ему голову.
Мы вошли в мою спальню, и там, включив свет, я увидел, что загорелое лицо Смита вытянулось и побледнело.
— Это ядовитый газ, — хрипло сказал я, — во многих отношениях такой же, как хлор, но с индивидуальными особенностями, показывающими, что это нечто другое, только Бог да Фу Манчи знают — что!
Именно пары хлора убивают людей там, где производится хлорная известь.