Мы были слепцами, и я в особенности.
Неужели ты не понимаешь, Смит?
В саркофаге никого не было, но там было достаточно этой страшной дряни, чтобы задохся целый полк.
Смит судорожно сжал кулаки.
— Боже мой! — сказал он, — как я могу надеяться, что справлюсь с таким хитроумным дьяволом?
Я понял его замысел.
Он не ожидал, что саркофаг перевернется. Задача Кви была — вытащить пробку с помощью бечевки после того, как сэр Лайонел задохнется.
Я полагаю, этот газ тяжелее воздуха.
— Хлор имеет удельный вес 2, 470, — сказал я, — в два с половиной раза тяжелее воздуха.
Его можно переливать из кувшина в кувшин, как жидкость, если ты, конечно, в противогазе.
В этих отношениях данное вещество сходно с хлором, а различия тебя, конечно, не заинтересуют.
Видимо, газ из саркофага вышел через отверстие и рассеялся, не оставив улик, за исключением запаха.
— Я действительно почувствовал этот запах, шедший от пробки, но он, конечно, был мне не знаком.
Ты, может быть, помнишь, что ты не успел понюхать пробку из-за прихода сэра Лайонела?
Возможно, его частично заглушил запах тех адских цветов.
Бедный Строцца, заблудшая душа, вдохнул эту дрянь, в падении перевернул саркофаг, и весь газ…
— Пошел под дверь теплицы и потек вниз по ступенькам, где затаился Кви.
Когда Крокстед разбил окно, образовался достаточный сквозняк, унесший остатки газа.
Он наверняка осел сейчас на полу.
Я пойду открою оба окна.
Найланд Смит поднял на меня измученные глаза.
— Он явно переборщил в дозе, стремясь отправить сэра Лайонела Бартона к праотцам, — сказал он, — и с презрением — ты заметил, какое отношение, Петри? — с презрением истратил на меня остатки.
Я заслужил его презрение.
Я — дитя, захотевшее справиться с таким интеллектуальным гигантом.
И нет моей заслуги в том, что у доктора Фу Манчи произошла осечка два раза подряд.
ГЛАВА XIII ПРОБУЖДЕНИЕ ВО СНЕ
Теперь я расскажу вам о странном сне, который мне приснился, и о еще более странных вещах, которые меня разбудили.
С тех пор, как это видение обрушилось на меня из пустоты, самое лучшее, что я могу сделать, — это рассказать о нем без всяких предисловий.
Сон был такой.
Мне снилось, что я извиваюсь на полу в неописуемой агонии.
Мои вены наполнены жидким огнем, вокруг только кромешная тьма, и, казалось, я вижу, как от моего горящего тела идет дым.
Я подумал, что это смерть.
Затем на меня пролился освежающий душ, проник через поры моей кожи и ткани в артерии и потушил мучительный огонь.
Задыхаясь, но уже избавленный от боли, я лежал без сил.
Сила постепенно возвращалась ко мне, я попытался встать, но ковер был таким необыкновенно мягким, что я провалился в него и шел, как бы вброд, и погружался, как пловец, шагающий по воде, и вокруг меня поднимались непроницаемые стены тьмы, которая казалась осязаемой.
Я не мог понять, почему я не вижу окон.
В мозгу моем сверкнула ужасная мысль о том, что я ослеп!
Не помню, как я встал на ноги, и стоял, качаясь как пьяный.
Я почувствовал тяжелый запах и понял, что это нечто вроде ладана.
Затем появился тусклый свет, далеко-далеко.
Он разгорался все ярче и ярче.
Он распространялся, как синевато-красное пятно, как жидкость.
Он проглотил всю темноту и разлился по всей комнате.
Но это была не моя комната!
И вообще, я видел эту комнату в первый раз.
Размеры ее наполнили меня чем-то вроде благоговейного ужаса — ужаса перед безбрежностью, окруженной стенами.
Гигантская протяженность комнаты рождала ощущение звука.
В ее огромности была какая-то отчетливая звуковая нота.
Все четыре стены были увешаны гобеленами.
Не видно было ни одной двери.