— Смит, — сказал я. — Что это было?
Все эти ужасы вконец истрепали мне нервы.
— Это был «зов Шивы»! — хрипло ответил Смит.
— Что это?
Кто издал его?
Что он означает?
— Я не знаю, что это, Петри, и кто издает этот крик.
Но он означает смерть!
ГЛАВА XIV ПРОДОЛЖЕНИЕ СНА
Возможно, были и такие, что лежали, прикованные к этой сырой темнице, и не чувствовали страха перед тем, что могло таиться в этой тьме.
Сознаюсь, я не такой.
Я знал, что мы с Найландом Смитом встали на пути самого потрясающего гения, который когда-либо в мировой истории посвящал свой интеллект преступной деятельности.
Я знал, что огромные богатства политической группировки, поддерживавшей Фу Манчи, делали его опаснее для Америки и Европы, чем самая опасная чума.
Он был ученый, прошедший подготовку в крупнейшем университете, исследователь тайн природы, который зашел в глубины неведомого дальше, чем любой живущий на земле.
Его миссия состояла в том, чтобы устранить все препятствия, то есть всех людей, с пути тайного движения, которое нарастало на Дальнем Востоке.
Мы со Смитом были таким препятствием, и мой мозг мучительно и упорно искал ответа на вопрос, какими именно ужасными средствами из тех, что находились в его распоряжении, нам будет суждено быть отправленными на тот свет.
Может быть, как раз в этот момент какая-нибудь ядовитая многоножка, извиваясь, ползет ко мне по скользким камням или паук «с алмазными глазами» готовится упасть вниз с крыши!
Фу Манчи может выпустить в подвал змею, а воздух заставить кишеть микробами какой-либо страшной болезни!..
— Смит, — сказал я, едва узнавая собственный голос, — меня мучает неизвестность.
Он намеревается убить нас, это определенно. Но…
— Не волнуйся, — был ответ, — сначала он намеревается узнать наши планы.
— Ты хочешь сказать?..
— Ты слышал, как он говорил о своих иглах и о проволочной рубашке?
— О, Боже мой!
— Я тяжело вздохнул. — Неужели мы в Англии?
Смит сухо рассмеялся, и я услышал, как он возится со своим ошейником.
— Я только надеюсь, — сказал он, — что, раз уж ты здесь со мной, мы не упустим ни малейшего шанса.
Попробуй своим перочинным ножом взломать замок.
Я пытаюсь сломать этот.
Правду сказать, эта мысль не посещала еще мою помутненную голову, но я сразу подхватил предложение моего друга и начал орудовать небольшим лезвием ножа.
Я был так занят и уже собирался открыть второе лезвие, когда услышал звук, шедший откуда-то снизу.
— Смит, — прошептал я, — слушай!
Смит прекратил скрипеть своим ошейником.
Мы неподвижно сидели в сырой темноте и слушали.
Нечто двигалось внизу, под камнями подвала.
Я затаил дыхание; каждый мой нерв был напряжен.
В нескольких футах от места, где мы лежали, появилась полоска света.
Она расширялась, становясь похожей на вытянутый прямоугольник.
Поднялась крышка в полу, и на расстоянии ярда от меня оттуда показалась едва различимая во мраке голова.
Я ждал чего-то ужасного — смерти или еще хуже.
Вместо этого я увидел прелестное лицо, обрамленное беспорядочной массой кудрей; я увидел белую руку, придерживающую каменную плиту, изящную руку с широким золотым браслетом возле локтя.
Девушка выбралась в подвал и поставила фонарь на каменный пол.
Она выглядела нереальной в тусклом свете, как видение опиумного курильщика. Плотно облегавшая стройное тело шелковая одежда и яркие драгоценности, маленькие красные туфли — короче, гурия моих снов, вдруг обретшая плоть.
Трудно было поверить, что мы в современной Англии; легче было представить, что нас держит в темнице, как пленников, багдадский халиф.
— Бог услышал мои молитвы, — тихо сказал Смит.
— Она пришла спасать тебя.
— Ш-ш-ш! — предупредила девушка, ее прекрасные глаза широко раскрылись в ужасе.
— Ни звука, а то он убьет нас всех.
Она склонилась надо мной; ключ заскрежетал в замке, о который я сломал свой перочинный нож, и ошейник свалился.
Я поднялся на ноги, а девушка повернулась к Смиту и освободила его тоже.