Она подняла фонарь над люком и сделала нам знак спуститься по деревянным ступенькам.
— Ваш нож, — прошептала она, — оставьте его на полу.
Он подумает, что замки взломали вы.
Вниз!
Скорее!
Осторожно ступая, Найланд Смит первым исчез в темноте, я быстро спустился вслед за ним.
Последней ушла наша загадочная спасительница, и золотой браслет на ее ноге блестел в лучах ее фонаря Мы стояли в низком проходе.
— Завяжите себе глаза носовыми платками и делайте все, что я вам скажу, — приказала она.
Мы не колеблясь подчинились ее приказу.
С завязанными глазами я пошел за ней, а Смит шел сзади меня, держа руку на моем плече.
Следуя в таком порядке, мы подошли к каменным ступенькам и поднялись по ним вверх.
— Держитесь левой стороны, — прошептала она, — справа опасно.
Свободной рукой я нащупал стену, и мы пошли вперед.
Воздух был наполнен парами и запахами экзотической растительности.
Но внезапно в мои ноздри проник запах животного, и я услышал около себя сдержанное шевеление, которое вызвало у меня странные ассоциации.
Мои ноги погрузились в мягкий ковер, и какая-то занавесь задела мое плечо.
Прозвучал гонг.
Мы остановились.
До моих ушей донесся гул отдаленных барабанов.
— Во имя всего святого, куда мы попали? — прошептал Смит мне на ухо, — это же тамтамы!
— Ш-ш!
Ш-ш!
Маленькая рука, сжимавшая мою, взволнованно дрожала.
Мы были рядом с дверью или окном, потому что в воздухе пронесся запах, напомнивший мне о других встречах с прекрасной женщиной, уводившей нас теперь из дома Фу Манчи, которая сама сказала, что она — его рабыня.
На протяжении всей ужасной фантасмагории это соблазнительное видение порхало то здесь, то там, выделяясь своим ярким очарованием на мрачном фоне дьявольщины и изощренных убийств.
Не один раз, а, наверное, тысячу раз я пытался объяснить себе природу того, что связывало ее со зловещим доктором.
Наступила тишина.
— Скорее!
Сюда!
Мы пошли вниз по уложенной коврами лестнице.
Девушка открыла дверь и повела нас по коридору.
Открылась другая дверь — и мы оказались на воле.
Но девушка немедля потянула меня по дорожке, усыпанной гравием, все вперед и вперед, навстречу свежему ветру, дувшему в лицо, пока мы не оказались на берегу реки.
Теперь под нашими ногами скрипели доски, и, глядя вниз из-под завязанного платка, я увидел под ногами отблески волн.
— Осторожно! — услышал я предупреждающий голос и почувствовал, что вхожу в узкую лодку-плоскодонку.
За мной вошел Найланд Смит; девушка оттолкнулась шестом от деревянных мостков, и мы поплыли.
— Не разговаривайте! — приказала она.
Мой мозг был в горячке; я не знал, то ли я просыпаюсь от сна, то ли реальность кончилась с моим заключением в заплесневелом подвале и этим молчаливым побегом с завязанными глазами, по реке, с девушкой в качестве проводника, которая, казалось, сошла со страниц
«Тысячи и одной ночи». Что это было — фантазия, причудливый сон?
Поистине, я всерьез начал сомневаться, был ли этот поток, по которому мы плыли, мерцавший и плескавшийся вокруг, действительно Темзой, а не Тигром или Стиксом, рекой подземного царства мертвых?
Шест уперся в берег.
— Через несколько минут вы услышите бой часов, — сказала девушка с мягким очаровательным акцентом, — но я полагаюсь на вашу честь, что вы до тех пор не снимете с глаз платки.
Вы обязаны послушаться меня.
— Еще бы! — горячо сказал Смит.
Я слышал, как он поднимается на берег, а мгновение спустя мягкая ладонь легла в мою и вывела меня на сушу.
Выйдя на берег, я все держал руку девушки, притягивая ее к себе.
— Вы не должны возвращаться, — прошептал я.
— Мы о вас позаботимся.
Вы не должны возвращаться туда.
— Пустите меня, — сказала она.