Вот сюда.
Мы можем сесть в лифт на втором этаже.
Мы пошли за нашим новым гидом.
Уже в лифте Смит спросил:
— Вы не заметили чего-нибудь подозрительного сегодня вечером?
— Да! — был пугающий ответ.
— Это объясняет мое присутствие там, где вы меня встретили.
Мой обычный пост — в вестибюле.
Но около одиннадцати, когда начали входить актеры, у меня было смутное впечатление, что кто-то или что-то проскользнуло в толпе, что-то, чему не место в отеле.
Мы вышли из лифта.
— Я не совсем понимаю вас, — сказал Смит.
— Если вам показалось, что вы видели, как кто-то вошел, вы должны были получить более или менее ясное представление об этом.
— В том-то и странность, — упрямо сказал детектив.
— Я так и не понял, что это было.
Но когда я стоял на верху лестницы, я мог поклясться, что кто-то или что-то кралось сзади этой группы — двух леди и двух джентльменов.
— Например, собака?
— У меня не создалось впечатления, что это собака, сэр.
Во всяком случае, когда эта группа прошла мимо меня, за ними ничего не было.
Учтите, что бы это ни было, оно не входило с парадной двери.
Я расспрашивал всех, но безрезультатно.
— Он внезапно остановился.
— Номер 189 — дверь мистера Гатри, сэр.
Смит постучал.
— Да! — донесся приглушенный голос — Что вам угодно?
— Откройте дверь!
Быстрее; это важно.
Он повернулся к детективу.
— Стойте вон там, где вы можете наблюдать за лестницей и лифтом, — приказал он, — и замечайте всех и все, проходящее мимо этой двери.
Но что бы вы ни увидели и ни услышали, ничего не делайте без моих приказов.
Детектив удалился, а дверь номера открылась.
Смит прошептал мне на ухо:
— Какая-то тварь доктора Фу Манчи находится в гостинице.
Мистер Грэм Гатри, британский резидент в Северном Бутане, был большим, кряжистым мужчиной, седым и румяным, с широко открытыми синими глазами, топорщившимися усами и кустистыми бровями.
Найланд Смит коротко представился, протянув удостоверение и письмо без конверта.
— Вот документы, подтверждающие мои полномочия, мистер Гатри, — сказал он, — поэтому вы, без сомнения, поймете, что дело, которое привело сюда меня и моего друга, доктора Петри, в такой час, имеет первостепенную важность.
Он выключил свет.
— У нас нет времени на церемонии, — объяснил он.
— Сейчас двенадцать двадцать пять.
В половине первого вас попытаются убить!
— Мистер Смит, — сказал Гатри, сидевший в ночной пижаме на краю кровати, — вы меня очень пугаете.
Могу упомянуть, что меня известили о том, что вы в Англии, только сегодня утром.
— Вам известно что-нибудь о человеке по имени Фу Манчи — докторе Фу Манчи?
— Только то, что мне сказали сегодня: он — орудие одной экстремистской политической группы.
— Ваше возвращение в Бутан противоречит его интересам.
Он предпочел бы, чтобы там оказался более легковерный человек.
Поэтому, если вы не подчинитесь моим указаниям, вы никогда и никуда больше не уедете из Англии!
Грэм Гатри учащенно дышал.
Мои глаза постепенно привыкали к темноте, и я мог смутно различить его лицо, повернутое к Найланду Смиту, и руку, вцепившуюся в спинку кровати.
Наш визит в подобных обстоятельствах, наверное, заставил бы нервничать любого.
— Но, мистер Смит, — сказал он, — здесь-то уж я в безопасности!