Только одна известная мне женщина пользовалась этими духами — Карамани!
Значит, это была она!
Упорство моего друга, не отводившего взгляда от глазка, было, наконец, вознаграждено.
Я нетерпеливо подался вперед.
Смит буквально дрожал, предвкушая открытие.
В наше убежище опять влетел аромат, который нельзя было спутать ни с каким другим, и я увидел, как Карамани — в том, что это была она, я больше не сомневался — прошла через всю комнату и исчезла за дверью.
— Человек, с которым она говорила, — прошептал Смит.
— Мы должны его увидеть!
Мы должны взять его!
Он отвел в сторону циновку и вышел в прихожую.
Она была пуста.
Он повел меня по коридору, и мы уже почти дошли до двери зала, когда она распахнулась и из нее быстро вышел какой-то человек, открыл дверь на улицу еще до того, как Смит успел к нему подбежать, и исчез, захлопнув дверь.
Могу поклясться, что не прошло и четырех секунд, как мы выбежали за ним, но улица была уже пуста.
Наша добыча исчезла как по волшебству.
Какая-то большая машина как раз поворачивала за угол в сторону Лестер-сквер.
— Это девушка, — раздраженно сказал Смит, — но где же тот человек, к которому она подходила?
Я бы дал сто фунтов, чтобы узнать, что там готовится.
Подумать только, у нас была такая возможность — и мы ее упустили!
В гневе и замешательстве стоял он на углу, глядя в направлении оживленной улицы, на которую повернула машина, дергая себя за мочку уха, как всегда в минуты раздумья, и мучительно сжав зубы.
Я тоже погрузился в размышления.
Слишком мало было ниточек, уцепившись за которые, можно было дотянуться до нашего могущественного врага.
Одна только мысль о том, что пустячная ошибка, ничтожное промедление с нашей стороны этой ночью могли означать победу Фу Манчи, нарушить равновесие, установленное мудрым Провидением между желтой и белой расами, была ужасающей.
Смиту и мне, людям, знавшим кое-что о тайных силах, пытавшихся свалить Индийскую империю и, возможно, установить господство Востока над Европой и Америкой, казалось, что огромная желтая рука распростерлась над Лондоном.
Доктор Фу Манчи был угрозой цивилизованному миру, но миллионы людей, чьи судьбы он хотел решать, даже и не подозревали о его существовании.
— Какие же еще темные замыслы он готовится осуществить? — размышлял Смит.
— Какие государственные секреты уплывут в его руки?
Какого верного слугу британских властей в Индии хочет он отправить на тот свет?
Кого он отметил печатью смерти теперь?
— Возможно, в этом случае Карамани не была послана с поручением от Фу Манчи.
— Я уверен, что она выполняла именно его поручение, Петри.
К кому же из тех, на кого в любой момент может обрушиться эта желтая туча, относилось переданное ею сообщение?
Она принесла срочный приказ, о чем свидетельствует та спешка, с которой он исчез Проклятие!
— Он с силой ударил кулаком в раскрытую кисть левой руки.
— Я даже не видел его лица. Подумать только!
Проторчать столько часов в ожидании как раз такого шанса — и упустить его, когда он появился!
Почти не замечая дороги, мы вышли к Пиккадили, и на самой середине проезжей части я едва успел оттащить в сторону Смита, чуть не попавшего под передние колеса большого «мерседеса».
Затем создалась дорожная пробка, и мы оказались в самой гуще автомобильного движения.
Мы кое-как выбрались, провожаемые насмешками таксистов, которые, естественно, приняли нас за двух приезжих восточных олухов, и почти сразу же опустилась рука полисмена, давая знак машинам продолжать движение, а я почувствовал слабое дуновение, принесшее с собой тонкий аромат.
Поскольку движение вокруг нас возобновилось, нам ничего не оставалось, как поспешно отступить на тротуар.
Я не мог остановиться и оглянуться, но инстинктивно догадался, что некто, кто пользовался этим редким благоухающим веществом, высунулся из окна машины.
— Андаман — второй! — донесся до меня мягкий шепот.
Мы добежали до тротуара, когда поток машин с ревом помчался вперед.
Смит не почувствовал запаха, исходившего от невидимого пассажира, не расслышал сказанных шепотом слов.
Но у меня не было причин не доверять моим ощущениям, и я знал наверняка, что прекрасная рабыня Фу Манчи, Карамани, была всего в ярде от нас, узнала нас, и прошептала эти слова, чтобы навести нас на правильный след.
Добравшись до моего дома, мы посвятили целый час попыткам выяснить, что же могли означать слова «Андаман — второй».
— Да пропади оно все пропадом! — воскликнул Смит. — Это могло означать что угодно, например, результаты бегов на ипподроме.
Он рассмеялся, что с ним происходило редко, и начал набивать крупно нарезанным табаком свою вересковую трубку.
Я видел, что он не собирается ложиться спать.
— Я, как ни стараюсь, не могу припомнить ни одной значительной личности, находящейся сейчас в Лондоне из тех, кого Фу Манчи захотел бы убрать, — сказал он, — разве что нас самих.
Мы начали методически просматривать длинный список имен, составленный нами, и наши детальные записи.