Наклонившись через его плечо, я увидел то, что привлекло его внимание.
На запыленном сером камне подоконника ясно отпечатались путаные цепочки меток-следов, определить происхождение которых было явно затруднительно.
Смит выпрямился и обратил на меня непонимающий взгляд.
— Что это, Петри? — сказал он изумленно.
— Здесь была какая-то птица, и совсем недавно.
Инспектор Веймаут в свою очередь осмотрел следы.
— Я никогда не видел птичьих следов подобной формы, мистер Смит, — пробормотал он.
Смит подергивал себя за мочку уха.
— А ведь действительно, — сказал он задумчиво, — я тоже не видел.
Он круто повернулся и посмотрел на лежавшего в кровати человека.
— Вы считаете, все это было галлюцинацией? — спросил детектив.
— Как насчет этих меток на подоконнике? — бросил Смит.
Он начал беспокойно ходить по комнате, иногда останавливаясь перед закрытым сейфом и часто поглядывая на Норриса Уэста.
Внезапно он вышел и, быстро осмотрев другие комнаты, вернулся опять в спальню.
— Петри, — сказал он, — мы теряем драгоценное время.
Уэста надо разбудить.
Инспектор Веймаут уставился на него.
Смит нетерпеливо повернулся ко мне.
Вызванный полицией доктор уже ушел.
— Есть ли какой-нибудь способ поднять его, Петри? — сказал он.
— Вне сомнения, — ответил я, — его можно было бы разбудить, если бы мы знали, какой наркотик он принял.
Мой друг опять начал ходить по комнате и вдруг неожиданно заметил пузырек с таблетками, спрятанный за книгами на полке у кровати.
Он издал торжествующее восклицание.
— Посмотри, что у нас здесь, Петри, — велел он, передавая мне пузырек.
— Тут нет наклейки.
Я раздавил одну из таблеток в ладони и лизнул порошок.
— Какой-то препарат из хлоргидрата, — объявил я.
— Снотворное? — нетерпеливо предположил он.
— Мы могли бы попытаться, — сказал я, нацарапав формулу на листочке из записной книжки.
Я попросил Веймаута послать полицейского, который его сопровождал, в ближайшую аптеку и принести противоядие.
В его отсутствие Смит стоял, смотря на лежащего изобретателя со странным выражением на бронзовом лице.
— «Андаман — второй», — бормотал он.
— Интересно, найдем ли мы здесь ключ к разгадке?
Инспектор Веймаут, который до этого, видимо, решил, что непонятный телефонный звонок был результатом умственного расстройства Норриса Уэста, нетерпеливо покусывал усы при появлении своего помощника.
Я ввел мощное восстанавливающее средство, и, хотя, как выяснилось впоследствии, состояние Уэста не было вызвано хлоргидратом, противоядие успешно подействовало.
Норрис Уэст с трудом приподнялся, сел на постели и посмотрел вокруг себя диким измученным взглядом.
— Китайцы!
Китайцы! — бормотал он.
Он вскочил на ноги, безумно сверля нас со Смитом горящими свирепостью глазами, закачался и чуть не упал.
— Ничего, ничего, — сказал я, подхватив его.
— Я доктор.
Вы плохо себя чувствуете.
— Полиция пришла? — вырвалось у него.
— Сейф! Проверьте сейф!
— С ним все в порядке, — сказал инспектор Веймаут.
— Сейф заперт. Если никто, кроме вас, не знает комбинацию цифр, то беспокоиться не о чем.
— Кроме меня — никто, — сказал Уэст и, качаясь от слабости, направился к сейфу.
Было видно, что у него сильно кружится голова, но он, с мрачной решимостью сжав зубы, собрал свои мысли и открыл сейф.
Он наклонился, заглядывая внутрь сейфа.
Но я уже каким-то шестым чувством понял, что нам предстоит увидеть новое удивительное действие драмы, где режиссером был Фу Манчи. Сейчас поднимется занавес, и…