Но фон Хомбер уже три года как умер.
— Три года?
— Приблизительно три.
— Ага!
Мы успели на станцию вовремя, чтобы получить купе на двоих, и у Смита было достаточно времени на осмотр пассажиров других купе, от локомотива до вагона для проводников.
Он закутал лицо до самых глаз и предупредил меня держаться в тени в углу купе.
Его поведение было таким необычным, что я умирал от любопытства.
Поезд тронулся и он сказал:
— Не воображай, Петри, что я пытаюсь держать тебя в неведении, чтобы потом изумить своей проницательностью.
Я просто боюсь, что это безнадежная затея.
Мысль, которая побуждает меня действовать, видимо, не пришла тебе в голову.
А жаль!
Факты показали бы, что она здравая.
— Пока я абсолютно ничего не понимаю.
— Ну ладно. Я не хочу склонять тебя к моей точке зрения.
Но попробуй изучить ситуацию, и посмотрим, догадаешься ли ты о причине этой внезапной поездки.
Я буду очень воодушевлен, если тебе это удастся.
Но мне это не удалось, и, поскольку Смит был явно не расположен просветить меня на этот счет, я больше не настаивал.
Поезд остановился в Регби, где Смит начал о чем-то таинственно договариваться с начальником станции.
Однако по прибытии в Л. все стало ясно: нас ожидал мощный автомобиль, в который мы поспешно сели, и до того, как на платформе собралось большое количество пассажиров, уехали на бешеной скорости по залитой лунным светом дороге.
Через двадцать минут быстрой езды перед нашим взором появился белый особняк, ярко выделяющийся на фоне леса.
— Стрэдвик-холл, — сказал Смит.
— Дом лорда Саутри.
Мы приехали первыми, но доктор Фу Манчи тоже был в поезде.
Только тогда меня осенило.
ГЛАВА XXIII ПОДЗЕМЕЛЬЕ
— Ваше необычайное предложение повергает меня в ужас, мистер Смит!
Прилизанный человечек в вечернем костюме, похожий на метрдотеля (а на самом деле доверенный адвокат семьи Саутри), возмущенно пыхтел сигарой.
Мужественная фигура Смита в дальнем конце библиотеки повернулась ко мне и поверенному, стоявшим возле камина.
— Я в ваших руках, мистер Хендерсон, — сказал он и подошел к адвокату. Его серые глаза метали молнии.
— Не считая наследника, который служит за границей, вы говорите, что у лорда Саутри больше нет родственников, которых можно было бы принимать во внимание.
Слово за вами.
Даже если я не прав и вы согласитесь на мое предложение, никто не пострадает…
— Я пострадаю, сэр!
— Если я прав и вы помешаете мне действовать, вы станете убийцей, мистер Хендерсон.
Адвокат вздрогнул, нервно глядя на Смита, который угрожающе нависал над ним.
— Лорд Саутри был одиноким человеком, — продолжал мой друг.
— Если бы я мог сделать такое предложение человеку, связанному с ним кровным родством, не сомневаюсь, каким бы был ответ.
Почему вы колеблетесь?
Откуда у вас это чувство ужаса?
Мистер Хендерсон опустил глаза, смотря на огонь в камине.
Его от природы румяное лицо было теперь бледным.
— Это противоречит всем правилам, мистер Смит.
У нас нет необходимых полномочий…
Смит нетерпеливо цокнул языком, вытащил из кармана часы и посмотрел на них.
— Я наделен необходимыми полномочиями.
Я дам вам письменное предписание, сэр.
— Это все отрыжка диких представлений.
Такое позволительно в Китае, в Бирме…
— Неужели вы готовы пожертвовать человеческой жизнью ради каких-то юридических софизмов?