Миллионы людей могли спокойно спать, миллионы, делу которых мы служили! Но мы, осознававшие реальность этой опасности, того, что настоящий спрут сжал в своих объятиях Англию, спрут, чьей желтой головой был Фу Манчи, чьими щупальцами были дакойты, фанатики, владевшие разнообразными способами умерщвления людей, таинственными и мгновенными, вырывавшими их из жизни и не оставлявшими за собой следов.
— Карамани, — тихо позвал я.
Закутанная фигура под лампой повернулась, и мягкий свет упал на прелестное лицо девушки-рабыни.
Она, которая была податливым инструментом в руках Фу Манчи, теперь должна была стать средством избавления общества от этого зла.
Она предупреждающе подняла палец, затем знаком попросила меня приблизиться.
Проваливаясь ногами в богатом ковре, я прошел через полутьму комнаты туда, где, освещенная лампой, была Карамани, и посмотрел на мальчика.
Ее брат Азиз был абсолютно мертв по всем меркам западной науки, но на самом деле находился в трансе, похожем на смерть, благодаря жуткому всесилию адского доктора-китайца.
— Скорее, — сказала она, — поторапливайтесь!
Разбудите его!
Я боюсь!
Я вытащил из шкатулки, которую имел при себе, шприц и склянку с небольшим количеством янтарной жидкости.
Такое лекарство невозможно было отыскать в британском списке рекомендуемых фармацевтических препаратов.
Я ничего не знал о составе жидкости.
Хотя склянка была у меня уже несколько дней, я не смел истратить ни миллиграмма ее драгоценного содержимого для целей анализа.
Янтарные капли означали жизнь для мальчика Азиза, успех миссии Найланда Смита и гибель китайского дьявола.
Я поднял белое покрывало.
Мальчик во всей одежде лежал неподвижно, скрестив руки на груди.
Я различил след предыдущего укола, и, набрав в шприц жидкости из склянки, сделал ему вливание, которое, как я надеялся, будет последним из экспериментов подобного рода.
Я бы отдал половину всего, что имел, чтобы узнать о характере жидкости, шедшей теперь по венам Азиза, наполняя его серое лицо оливковым цветом жизни.
Но не это было целью нашего прихода.
Я пришел сюда, чтобы убрать из дома доктора Фу Манчи живую цепь, которая привязывала к нему Карамани.
Теперь, когда мальчик будет жив и на свободе, доктор не сможет больше удерживать свою рабыню.
Моя прекрасная подруга, судорожно сжав руки, опустилась на колени, не отводя глаз от лица мальчика, организм которого претерпевал самые изумительные физиологические изменения в истории терапии.
Я чувствовал слабый аромат, который исходил от нее и был, казалось, неотъемлемой частью, слышал ее учащенное дыхание.
— Вам нечего бояться, — прошептал я, — смотрите, он оживает.
Через несколько мгновений все будет нормально.
Висевшая над нами лампа с цветастым абажуром качнулась, колеблемая каким-то сквозняком, пронесшимся через зал.
Тяжелые веки мальчика затрепетали, и Карамани нервно сжала мою руку и держала ее так, пока мы смотрели, как открываются глаза с длинными ресницами.
Тишина этого места была поистине неестественной; казалось невероятным, что за стенами кипела беспорядочная активность торгового Ист-Энда.
И действительно, эта жуткая тишина становилась гнетущей, она начинала просто наполнять меня ужасом.
Над моим плечом возникло удивленно всматривающееся в мальчика лицо инспектора Веймаута.
— Где доктор Фу Манчи? — прошептал я, когда рядом появился и Найланд Смит.
— Я не могу понять, почему в доме такая тишина.
— Посмотрите кругом, — ответила Карамани, не отводя взгляда от лица Азиза.
Я всмотрелся в полутемные стены.
Там стояли высокие стеклянные шкафы, полки и ниши, где однажды с галереи наверху я видел пробирки и реторты, банки с незнакомыми организмами, книги о неизвестных науках, предметы оккультных и научных знаний — видимые свидетельства присутствия Фу Манчи.
Все эти полки, шкафы, ниши были пусты.
От сложных приспособлений, не известных лабораториям цивилизованного мира, с помощью которых он проводил свои таинственные эксперименты, от пробирок, в которых он выделял бациллы загадочных болезней, от томов с желтыми переплетами, за один только взгляд на которые важные люди с Харли-стрит дали бы миллион (если бы знали об их содержании), от всего этого — ни следа.
Шелковые подушки, инкрустированные столы — все исчезло.
В комнате было снято все, все разобрано.
Значит, Фу Манчи сбежал?
Теперь тишина получила новое объяснение.
Наверное, все его дакойты и другие ангелы смерти тоже сбежали.
— Вы позволили ему скрыться от нас! — резко сказал я.
— Вы обещали помочь нам схватить его — прислать нам записку — и тянули, пока…
— Нет, — сказала она, — нет! — Она вновь сжала мою руку.
— О! Разве он не слишком медленно оживает?
Вы уверены, что не совершили ошибки?
Она думала только о мальчике, и ее мольбы тронули меня.
Я опять обследовал Азиза, самого необычного пациента в моей профессиональной практике.