Во время этой схватки мы были на значительном расстоянии от берега и стоял непроницаемый туман.
— Но как вы объясняете тот факт, что ни одно из тел не было обнаружено?
Раймэн из речной полиции говорит, что тех, кто пропадает в том месте, не всегда находят или находят значительное время спустя.
Из верхней комнаты послышался слабый звук.
Сообщение о трагическом событии, случившемся в тумане на Темзе, повергло в отчаяние бедную миссис Веймаут.
— Ей не сказали и половины правды, — пояснил ее деверь.
— Она не знает об отравленной игле.
Что же за дьявол был этот доктор Фу Манчи!
— Он взорвался бешеной ненавистью.
— Джон никогда мне много не рассказывал, и почти никакая информация не просочилась в газеты.
Кто он?
Что он?
— Его вопрос был обращен и к Смиту и к Карамани.
— Доктор Фу Манчи, — ответил первый, — был воплощенным выражением китайского коварства; такой феномен появляется лишь раз в течение жизни многих поколений.
Он был сверхчеловеком невероятного таланта, который, если бы захотел, смог бы революционизировать науку.
В некоторых частях Китая ходит поверье, согласно которому при определенных условиях (одно из них — близость заброшенного кладбища) злой дух, проживший бесчисленное количество веков, может войти в новорожденного.
Все мои усилия пока не позволили мне проследить генеалогию Фу Манчи.
Даже Карамани не может мне в этом помочь.
Но иногда мне приходило в голову, что он из очень старого рода Чень Су и что он родился как раз в тех своеобразных условиях, упомянутых в этой легенде!
Видя наши изумленные взгляды, Смит коротко и невесело рассмеялся.
— Бедный старина Веймаут! — отрывисто сказал он.
— Я полагаю, что мои труды завершены; но я далек от торжества.
Есть какие-либо улучшения в состоянии миссис Веймаут?
— Очень небольшие, — был ответ, — она лежит в полубессознательном состоянии с тех пор, как узнала о муже.
Никто не думал, что она так тяжело это воспримет.
Однажды нам даже показалось, что она сходит с ума.
У нее появились галлюцинации.
Смит резко обернулся к Веймауту.
— Какого характера? — быстро спросил он.
Тот нервно щипал свои усы.
— С ней все время находится моя жена, — объяснил он, — с тех пор, как это случилось, и в последние три ночи бедная вдова Джона кричала в одно и то же время — в половине третьего, — что кто-то стучится в дверь.
— Какую дверь?
— Вон ту — дверь на улицу.
Все глаза посмотрели в указанном направлении.
— Джон часто приходил домой из Скотланд-Ярда в половине третьего, — продолжал Веймаут, — поэтому мы, естественно, подумали, что бедная Мэри тронулась умом.
Но прошлой ночью — ничего удивительного — моя жена не могла заснуть и в половине третьего тоже бодрствовала.
— Ну, и?
Найланд Смит уже стоял рядом, впившись в него глазами.
— Она тоже слышала стук.
Солнце заливало уютную маленькую гостиную, но, признаюсь, при словах Джеймса Веймаута внутри у меня пробежал жуткий холодок.
Карамани положила свою руку на мою, как ребенок, пытающийся успокоить взрослого.
Рука ее была прохладной, но ее прикосновение взволновало меня.
Ведь Карамани была не ребенком, а девушкой редкой красоты — жемчужиной Востока, за которую могли бы вести войны короли и падишахи.
— И что дальше? — спросил Смит.
— Она боялась пошевелиться, боялась выглянуть в окно.
Мой друг повернулся и посмотрел на меня пристальным взглядом.
— Массовая галлюцинация, Петри?
— По всей вероятности, — ответил я.
— Вы должны освободить свою жену от этих тяжелых обязанностей, мистер Веймаут.
Слишком большое напряжение для неопытной сиделки.