Его сосед справа, аристократ и клубмен Дж. ван Шуйлайт Саффолк- Джонс, садился в ожидавшую его машину, презрительно воротя нос от мыльного палаццо, фасад которого украшала скульптура в стиле итальянского Возрождения.
— Ведь просто старое чучело банкрота, а сколько спеси! — заметил бывший мыльный король.
— Берег бы лучше свое здоровье, замороженный Нессельроде, а не то скоро попадет в Эдемский музей.
Вот на будущее лето размалюю весь фасад красными, белыми и синими полосами — погляжу тогда, как он сморщит свой голландский нос.
И тут Энтони Рокволл, всю жизнь не одобрявший звонков, подошел к дверям библиотеки и заорал:
«Майк!» тем самым голосом, от которого когда-то чуть не лопалось небо над канзасскими прериями.
— Скажите моему сыну, чтоб он зашел ко мне перед уходом из дому, — приказал он явившемуся на зов слуге.
Когда молодой Рокволл вошел в библиотеку, старик отложил газету и, взглянув на него с выражением добродушной суровости на полном и румяном без морщин лице, одной рукой взъерошил свою седую гриву, а другой загремел ключами в кармане.
— Ричард, почем ты платишь за мыло, которым моешься? — спросил Энтони Рокволл.
Ричард, всего полгода назад вернувшийся домой из колледжа, слегка удивился.
Он еще не вполне постиг своего папашу, который в любую минуту мог выкинуть что- нибудь неожиданное, словно девица на своем первом балу.
— Кажется, шесть долларов за дюжину, папа.
— А за костюм?
— Обыкновенно долларов шестьдесят
— Ты джентльмен, — решительно изрек Энтони.
— Мне говорили, будто бы молодые аристократы швыряют по двадцать четыре доллара за мыло и больше чем по сотне за костюм.
У тебя денег не меньше, чем у любого из них, а ты все-таки держишься того, что умеренно и скромно.
Сам я моюсь старой «Эврикой» — не только но привычке, но и потому, что это мыло лучше других.
Если ты платишь больше десяти центов за кусок мыла, то лишнее с тебя берут за плохие духи и обертку.
А пятьдесят центов вполне прилично для молодого человека твоих лет, твоего положения и состояния.
Повторяю, ты — джентльмен.
Я слышал, будто нужно три поколения для того, чтобы создать джентльмена.
Это раньше так было.
А теперь с деньгами оно получается куда легче и скорей.
Деньги тебя сделали джентльменом.
Да я и сам почти джентльмен, ей-богу!
Я ничем не хуже моих соседей — так же вежлив, приятен и любезен, как эти два спесивых голландца справа и слева, которые не могут спать по ночам из-за того, что я купил участок между ними.
— Есть вещи, которых не купишь за деньги, — довольно мрачно заметил молодой Рокволл.
— Нет, ты этого не говори, — возразил обиженный Энтони.
— Я всегда стою за деньги Я прочел всю энциклопедию насквозь: все искал чего-нибудь такого, чего нельзя купить за деньги; так на той неделе придется, должно быть, взяться за дополнительные тома.
Я за деньги против всего прочего.
Ну, скажи мне, чего нельзя купить за деньги?
— Прежде всего, они не могут ввести вас в высший свет, — ответил уязвленный Ричард.
— Ого! неужто не могут? — прогремел защитник корней зла.
— Ты лучше скажи, где был бы весь твой высший свет, если бы у первого из Асторов не хватило денег на проезд в третьем классе?
Ричард вздохнул.
— Я вот к чему это говорю, — продолжал старик уже более мягко.
— Потому я и попросил тебя зайти.
Что-то с тобой неладно, мой мальчик.
Вот уже две недели, как я это замечаю.
Ну, выкладывай начистоту.
Я в двадцать четыре часа могу реализовать одиннадцать миллионов наличными, не считая недвижимости.
Если у тебя печень не в порядке, так «Бродяга» стоит под парами у пристани и в два дня доставит тебя на Багамские острова.
— Почти угадали, папа. Это очень близко к истине.
— Ага, так как же ее зовут? — проницательно заметил Энтони.
Ричард начал прохаживаться взад и вперед по библиотеке.
Неотесанный старик отец проявил достаточно внимания и сочувствия, чтобы вызвать доверие сына.
— Почему ты не делаешь предложения? — спросил старик-Энтони.
— Она будет рада- радехонька.
У тебя и деньги и красивая наружность, ты славный малый.