Внезапно в переулке послышался звон копыт.
В блеске пожара промчался на извозчике инженер Талмудовский.
На коленях у него лежал заклеенный ярлыками чемодан.
Подскакивая на сиденье, инженер наклонялся к извозчику и кричал:
-- Ноги моей здесь не будет при таком окладе жалованья!
Пошел скорей!
И тотчас же его жирная, освещенная огнями и пожарными факелами спина скрылась за поворотом.
ГЛАВА XXII. КОМАНДОВАТЬ ПАРАДОМ БУДУ Я
-- Я умираю от скуки, - сказал Остап, - мы с вами беседуем только два часа, а вы уже надоели мне так, будто я знал вас всю жизнь.
С таким строптивым характером хорошо быть миллионером в Америке. У нас миллионер должен быть более покладистым.
-- Вы сумасшедший! -- ответил Александр Иванович.
-- Не оскорбляйте меня, -- кротко заметил Бендер. -- Я сын турецко-подданного и, следовательно, потомок янычаров.
Я вас не пощажу, если вы будете меня обижать.
Янычары не знают жалости ни к женщинам, ни к детям, ни к подпольным советским миллионерам.
-- Уходите, гражданин! -- сказал Корейко голосом геркулесовского бюрократа. -- Уже третий чае ночи, я хочу спать, мне рано на службу идти.
-- Верно, верно, я и забыл! - воскликнул Остап.
- Вам нельзя опаздывать на службу.
Могут уволить без выходного пособия.
Все-таки двухнедельный оклад -- двадцать три рубля!
При вашей экономии можно прожить полгода.
-- Не ваше дело.
Оставьте меня в покое.
Слышите?
Убирайтесь!
-- Но эта экономия вас погубит.
Вам, конечно, небезопасно показать свои миллионы.
Однако вы чересчур стараетесь.
Вы подумали над тем, что с вами произойдет, если вы, наконец, сможете тратить деньги?
Воздержание-вещь опасная!
Знакомая мне учительница французского языка Эрнестина Иосифовна Пуанкаре никогда в жизни не пила вина.
И что же!
На одной вечеринке ее угостили рюмкой коньяку.
Это ей так понравилось, что она выпила целую бутылку и тут же, за ужином, сошла с ума.
И на свете стало меньше одной учительницей французского языка.
То же может произойти и с вами.
-- Чего вы, черт возьми, хотите от меня добиться?
-- Того, чего хотел добиться друг моего детства Коля Остен-Бакен от подруги моего же детства, польской красавицы Инги Зайонц.
Он добился любви.
И я добиваюсь любви.
Я хочу, чтобы вы, гражданин Корейко, меня полюбили и в знак своего расположения выдали мне один миллион рублей.
-- Вон! -- негромко сказал Корейко.
-- Ну вот, опять вы забыли, что я потомок янычаров.
С этими словами Остап поднялся с места.
Теперь собеседники стояли друг против друга.
У Корейко было штурмовое лицо, в глазах мелькали белые барашки.
Великий комбинатор сердечно улыбался, показывая белые кукурузные зубы.
Враги подошли близко к настольной лампочке, и на стену легли их исполинские тени.
-- Тысячу раз я вам повторял, - произнес Корейко, сдерживаясь, -- что никаких миллионов у меня нет и не было.
Поняли?
Поняли?