Он устремил взор на вывеску: "1-я Черноморская кинофабрика", погладил лестничного льва по теплой гриве и, промолвив:
"Голконда", быстро отправился назад, на постоялый двор.
Всю ночь он сидел у подоконника и писал при свете керосиновой лампочки.
Ветер, забегавший в окно, перебирал исписанные листки.
Перед сочинителем открывался не слишком привлекательный пейзаж.
Деликатный месяц освещал не бог весть какие хоромы.
Постоялый двор дышал, шевелился и хрипел во сне.
Невидимые, в темных углах перестукивались лошади.
Мелкие спекулянты спали на подводах, подложив под себя свой жалкий товар.
Распутавшаяся лошадь бродила по двору, осторожно переступая через оглобли, волоча за собою недоуздок и суя морду в подводы в поисках ячменя.
Подошла она и к окну сочинителя и, положив голову на подоконник, с печалью посмотрела на Остапа.
-- Иди, иди, лошадь, - заметил великий комбинатор, - не твоего это ума дело!
Перед рассветом, когда постоялый двор стал оживать и между подводами уже бродил мальчик с ведром воды, тоненько выкликая:
"Кому кони напувать? ", Остап окончил свой труд, вынул из "дела Корейко" чистый лист бумаги и вывел на нем заголовок:
"ШЕЯ"
Многометражный фильм
Сценарий О.
Бендера
На 1-й Черноморской кинофабрике был тот ералаш, какой бывает только на конских ярмарках и именно в ту минуту, когда всем обществом ловят карманника.
В подъезде сидел комендант.
У всех входящих он строго требовал пропуск, но если ему пропуска не давали, то он пускал и так.
Люди в синих беретах сталкивались с людьми в рабочих комбинезонах, разбегались по многочисленным лестницам и немедленно по этим же лестницам бежали вниз.
В вестибюле они описывали круг, на секунду останавливались, остолбенело глядя перед собой, и снова пускались наверх с такой прытью, будто бы их стегали сзади мокрым линьком.
Стремглав проносились ассистенты, консультанты, эксперты, администраторы, режиссеры со своими адъютантшами, осветители, редакторы-монтажеры, пожилые сценаристки, заведующие запятыми и и хранители большой чугунной печати.
Остап, принявшийся было расхаживать по кинофабрике обычным своим шагом, вскоре заметил, что никак не может включиться в этот кружащийся мир.
Никто не отвечал на его расспросы, никто не останавливался.
-- Надо будет примениться к особенностям противника, -сказал Остап.
Он тихонько побежал и сразу же почувствовал облегчение.
Ему удалось даже перекинуться двумя словечками с какой-то адъютантшей.
Тогда великий комбинатор побежал с возможной быстротой и вскоре заметил, что включился в темп.
Теперь он бежал ноздря в ноздрю с заведующим литературной частью.
-- Сценарий! -- крикнул Остап.
-- Какой? -- спросил завлит, отбивая твердую рысь.
-- Хороший! -- ответил Остап, выдвигаясь на полкорпуса вперед.
-- Я вас спрашиваю, какой?
Немой или звуковой?
-- Немой.
Легко выбрасывая ноги в толстых чулках, завлит обошел Остапа на повороте и крикнул:
-- Не надо!
-- То есть как-не надо? - спросил великий комбинатор, начиная тяжело скакать.
-- А так!
Немого кино уже нет.
Обратитесь к звуковикам.
Оба они на миг остановились, остолбенело посмотрели друг на друга и разбежались в разные стороны.
Через пять минут Бендер, размахивая рукописью, опять бежал в подходящей компании, между двумя рысистыми консультантами.
-- Сценарий! - сообщил Остап, тяжело дыша.
Консультанты, дружно перебирая рычагами, оборотились к Остапу:
-- Какой сценарий?
-- Звуковой.
-- Не надо, -- ответили консультанты, наддав ходу.