Скоро они встретятся.
Тогда будет торжественная смычка.
Все это в пустыне, он пишет, верблюды...
Правда интересно?
-- Необыкновенно интересно, -- сказал великий комбинатор, бегая под колоннами. -- Знаете что, Зося, надо идти.
Уже поздно.
И холодно.
И вообще идемте!
Он поднял Зосю со ступенек, вывел на площадь и здесь замялся.
-- Вы разве меня не проводите домой? - тревожно спросила девушка.
-- Что? - сказал Остап.
- Ах, домой?
Видите, я...
-- Хорошо, - сухо молвила Зося, - до свиданья.
И не приходите больше ко мне.
Слышите?
Но великий комбинатор уже ничего не слышал.
Только пробежав квартал, он остановился.
-- Нежная и удивительная! -- пробормотал он.
Остап повернул назад, вслед за любимой.
Минуты две он несся под черными деревьями.
Потом снова остановился, снял капитанскую фуражку и затоптался на месте.
-- Нет, это не Рио-де-Жанейро! - сказал он, наконец.
Он сделал еще два колеблющихся шага, опять остановился, нахлобучил фуражку и, уже не рассуждая, помчался на постоялый двор.
В ту же ночь из ворот постоялого двора, бледно светя фарами, выехала "Антилопа".
Заспанный Козлевич с усилием поворачивал рулевое колесо.
Балаганов успел заснуть в машине во время коротких сборов, Паниковский грустно поводил глазками, вздрагивая от ночной свежести.
На его лице еще виднелись следы праздничной пудры.
-- Карнавал окончился! - крикнул командор, когда "Антилопа" со стуком проезжала под железнодорожным мостом. -Начинаются суровые будни.
А в комнате старого ребусника у букета засохших роз плакала нежная и удивительная.
ГЛАВА XXV. ТРИ ДОРОГИ
"Антилопе" было нехорошо.
Она останавливалась даже на легких подъемах и безвольно катилась назад.
В моторе слышались посторонние шумы и хрипенье, будто бы под желтым капотом автомобиля кого-то душили.
Машина была перегружена.
Кроме экипажа, она несла на себе большие запасы горючего.
В бидонах и бутылях, которые заполняли все свободные места, булькал бензин.
Козлевич покачивал головой, поддавал газу и сокрушенно смотрел на Остапа.
-- Адам, -- говорил командор, -- вы наш отец, мы ваши дети.
Курс на восток!
У вас есть прекрасный навигационный прибор-компас-брелок.
Не сбейтесь с пути!
Антилоповцы катили уже третий день, но, кроме Остапа, никто толком не знал конечной цели нового путешествия.
Паниковский тоскливо смотрел на лохматые кукурузные поля и несмело шепелявил:
-- Зачем мы опять едем?
К чему это все?
Так хорошо было в Черноморске.
И при воспоминании о чудной фемине он судорожно вздыхал.
Кроме того, ему хотелось есть, а есть было нечего: деньги кончились.
-- Вперед! - ответил Остап.