Он подходит.
Сейчас он будет на меня шипеть.
Эти птицы думают, что они сильнее всех, и в этом их слабая сторона.
Бендер!
В этом их слабая сторона!..
Теперь нарушитель конвенции почти пел:
-- Он идет на меня и шипит, как граммофон.
Но я не из робкого десятка, Бендер.
Другой бы на моем месте убежал, а я стою и жду.
Вот он подходит и протягивает шею, белую гусиную шею с желтым клювом.
Он хочет меня укусить.
Заметьте, Бендер, моральное преимущество на моей стороне.
Не я на него нападаю, он на меня нападает.
И тут, в порядке самозащиты, я его хвата...
Но Паниковский не успел закончить своей речи.
Раздался ужасный тошнотворный треск, и антилоповцы в секунду очутились прямо на дороге в самых разнообразных позах.
Ноги Балаганова торчали из канавы.
На животе великого комбинатора лежал бидон с бензином.
Паниковский стонал, легко придавленный рессорой.
Козлевич поднялся на ноги и, шатаясь, сделал несколько шагов.
"Антилопы" не было.
На дороге валялась безобразная груда обломков: поршни, подушки, рессоры.
Медные кишочки блестели под луной.
Развалившийся кузов съехал в канаву и лежал рядом с очнувшимся Балагановым.
Цепь сползала в колею, как гадюка.
В наступившей тишине послышался тонкий звон, и откудато с пригорка прикатилось колесо, видимо далеко закинутое ударом.
Колесо описало дугу и мягко легло у ног Козлевича.
И только тогда шофер понял, что все кончилось.
"Антилопа" погибла.
Адам Казимирович сел на землю и охватил голову руками.
Через несколько минут командор тронул его за плечо и сказал изменившимся голосом:
-- Адам, нужно идти.
Козлевич встал и сейчас же опустился на прежнее место.
-- Надо идти, -- повторил Остап. --
"Антилопа" была верная машина, но на свете есть еще много машин.
Скоро вы сможете выбрать любую.
Идем, нам нужно торопиться.
Нужно где-нибудь переночевать, поесть, раздобыть денег на билеты.
Ехать придется далеко.
Идем, идем, Козлевич1 Жизнь прекрасна, невзирая на недочеты.
Где Паниковский?
Где этот гусекрад?
Шура!
Ведите Адама!
Козлевича потащили под руки.
Он чувствовал себя кавалеристом, у которого по его недосмотру погибла лошадь.
Ему казалось, что теперь над ним будут смеяться все пешеходы.
После гибели "Антилопы" жизнь сразу затруднилась.
Ночевать пришлось в поле.
Остап сразу же сердито заснул, заснули Балаганов с Козлевичем, а Паниковский всю ночь сидел у костра и дрожал.