-- Эй, там, на шхуне! -- устало крикнул Остап. - .
Какое счастье, что вы не курите!
Просить папиросу у такого скряги, как вы, было бы просто мучительно.
Вы никогда не протянули бы портсигара, боясь, что у вас вместо одной папиросы заберут несколько, а долго копались. бы-в кармане, с трудом приоткрывая коробку и вытаскивая оттуда жалкую, согнутую папироску.
Вы нехороший человек.
Ну, что вам стоит вытащить весь чемодан!
-- Еще чего! -- буркнул Корейко, задыхаясь под кроватью.
Сравнение со скрягой-курильщиком было ему неприятно.
Как раз в эту минуту он вытягивал из чемодана толстенькие пачки.
Никелированный язычок замка царапал его оголенные до локтя руки.
Для удобства он лег на спину и продолжал работать, как шахтер в забое.
Из тюфяка в глаза миллионера сыпалась полова и прочая соломенная дрянь, какой-то порошок и хлебные усики.
"Ах, как плохо, - думал Александр Иванович, - плохо и страшно!
Вдруг он сейчас меня задушит и заберет все деньги?
Очень просто.
Разрежет на части н отправит малой скоростью в разные города.
А голову заквасит в бочке с капустой".
Корейко прошибло погребной сыростью.
В страхе он выглянул из-под кровати.
Бендер дремал на своем ящике, клоня голову к железнодорожному фонарю.
"А может, его... малой скоростью, - подумал Александр Иванович, продолжая вытягивать пачки и ужасаясь, - в разные города?
Строго конфиденциально.
А? ".
Он снова выглянул.
Великий комбинатор вытянулся и отчаянно, как дог, зевнул.
Потом он взял кондукторский фонарь и принялся им размахивать, выкликая;
-- Станция Хацепетовка!
Выходите, гражданин!
Приехали!
Кстати, совсем забыл вам сказать: может быть, вы собираетесь меня зарезать?
Так знайте -- я против.
И потом меня уже один раз убивали.
Был такой взбалмошный старик, из хорошей семьи, бывший предводитель дворянства, он же регистратор загса, Киса Воробьянинов.
Мы с ним на паях искали счастья на сумму в сто пятьдесят тысяч рублей.
И вот перед самым размежеванием добытой суммы глупый предводитель полоснул меня бритвой по шее.
Ах, как это было пошло, Корейко!
Пошло и больно!
Хирурги елееле спасли мою молодую жизнь, за что я им глубоко признателен.
Наконец, Корейко вылез из-под кровати, пододвинув к ногам Остапа пачки с деньгами.
Каждая пачка была аккуратно заклеена в белую бумагу и перевязана шпагатом.
-- Девяносто девять пачек, -- сказал Корейко грустно, -по десять тысяч в каждой.
Бумажками по двадцать пять червонцев.
Можете не проверять, у меня -- как в банке.
-- А где же сотая пачка? -- спросил Остап с энтузиазмом.
-- Десять тысяч я вычел.
В счет ограбления на морском берегу.
-- Ну, это уже свинство.
Деньги истрачены на вас же.
Не занимайтесь формалистикой.
Корейко, вздыхая, выдал недостающие деньги, взамен чего получил свое жизнеописание в желтой папке с ботиночными тесемками.