-- Не пойду, -- сказал Остап, -- по причине гордой застенчивости.
Во мне проснулись янычары.
Я этой негодяйке послал из Москвы на триста пятьдесят рублей телеграмм и не получил ответа даже на полтинник.
Это я-то, которого любили домашние хозяйки, домашние работницы, вдовы и даже одна женщина -- зубной техник.
Нет, Адам, я туда не пойду.
До свидания!
Великий комбинатор отправился в гостиницу, вытащил из-под кровати чемодан с миллионом, который валялся рядом со стоптанными башмаками.
Некоторое время он смотрел на него довольно тупо, потом взял его за ручку и выбрался на улицу.
Ветер схватил Остапа за плечи и потащил к Приморскому бульвару, Здесь было пустынно, никто не сидел на белых скамейках, изрезанных за лето любовными надписями.
На внешний рейд, огибая маяк, выходил низкий грузовик с толстыми прямыми мачтами.
-- Довольно, -- сказал Остап, -- золотой теленок не про меня.
Пусть берет кто хочет.
Пусть миллионерствует на просторе!
Он оглянулся и, видя, что вокруг никого нет, бросил чемодан на гравий.
-- Пожалуйста, -- промолвил он, обращаясь к черным кленам, и расшаркался.
Он пошел по аллее не оглядываясь.
Сначала он шел медленно, шагом гуляющего, потом заложил руки в карманы, потому что они вдруг стали ему мешать, и усилил ход, чтобы победить колебания.
Он заставил себя повернуть за угол и даже запеть песенку, но уже через минуту побежал назад.
Чемодан лежал на прежнем месте.
Однако с противоположной стороны к нему, нагибаясь и вытягивая руки, подходил гражданин средних лет и весьма обыкновенной наружности.
-- Ты куда?! - закричал Остап еще издали.
- Я тебе покажу хватать чужие чемоданы!
На секунду оставить нельзя!
Безобразие!
Гражданин недовольно пожал плечами и отступил.
А Бендер снова потащился с золотым теленком в руках.
"Что ж теперь делать? -- размышлял он. -- Как распорядиться проклятым кушем, который обогащает меня только моральными муками?
Сжечь его, что ли? "
На этой мысли великий комбинатор остановился с удовольствием.
"Как раз в моем номере есть камин.
Сжечь его в камине!
Это величественно!
Поступок Клеопатры!
В огонь!
Пачка за пачкой!
Чего мне с ними возиться?
Хотя нет, глупо.
Жечь деньги -пижонство!
Гусарство!
А что я могу на них сделать, кроме нэпманского жранья?
Дурацкое положение!
Музейный заведующий собирается за триста рублей Лувр учинить, любой коллектив каких-нибудь водников или кооперативная корпорация драмписателей за миллион может выстроить полунебоскреб с плоской крышей для лекций на свежем воздухе.
А Остап Бендер, потомок янычаров, ни черта не может сделать!
Вот навалился класс-гегемон на миллионера-одиночку! "
Размышляя о том, как поступить с миллионом, великий комбинатор бегал по аллеям, садился на цементный парапет и сердито смотрел на качающийся за волнорезом пароход.
"Нет, от пожара придется отказаться.
Жечь деньги-трусливо и не грациозно.
Нужно придумать какой-нибудь эффектный жест.
Основать разве стипендию имени Балаганова для учащихся заочного радиотехникума?
Купить пятьдесят тысяч серебряных ложечек, отлить из них конную статую Паниковского и установить на могиле?