-- А в Арбатове вам терять нечего, кроме запасных цепей.
По дороге голодать не будете. Это я беру на себя.
Бензин ваш -идеи наши.
Козлевич остановил машину и, все еще упираясь, хмуро сказал:
-- Бензину мало.
-- На пятьдесят километров хватит?
-- Хватит на восемьдесят.
-- В таком случае все в порядке.
Я вам уже сообщил, что в идеях и мыслях у меня недостатка нет.
Ровно через шестьдесят километров вас прямо на дороге будет поджидать большая железная бочка с авиационным бензином.
Вам нравится авиационный бензин?
-- Нравится, -- застенчиво ответил Козлевич.
Жизнь вдруг показалась ему легкой и веселой.
Ему захотелось ехать в Черноморск немедленно.
-- И эту бочку, -- закончил Остап, -- вы получите совершенно бесплатно.
Скажу более. Вас будут просить, чтобы вы приняли этот бензин.
-- Какой бензин? -- шепнул Балаганов. -- Что вы плетете?
Остап важно посмотрел на оранжевые веснушки, рассеянные по лицу молочного брата, и так же тихо ответил:
-- Людей, которые не читают газет, надо морально убивать на месте.
Вам я оставляю жизнь только потому, что надеюсь вас перевоспитать.
Остап не разъяснил, какая связь существует между чтением газет и большой бочкой с бензином, которая якобы лежит на дороге.
-- Объявляю большой скоростной пробег Арбатов-Черноморск открытым, -- торжественно сказал Остап. -- Командором пробега назначаю себя.
Водителем машины зачисляется... как ваша фамилия?
Адам Козлевич.
Гражданин Балаганов утверждается бортмехаником с возложением на такового обязанностей прислуги за все.
Только вот что, Козлевич: надпись "Эх, прокачу! " надо немедленно закрасить.
Нам не нужны особые приметы.
Через два часа машина со свежим темно-зеленым пятном на боку медленно вывалилась из гаража и в последний раз покатила по улицам города Арбатова.
Надежда светилась в глазах Козлевича.
Рядом с ним сидел Балаганов. Он хлопотливо перетирал тряпочкой медные части, ревностно выполняя новые для него обязанности бортмеханика.
Командор пробега развалился на рыжем сиденье, с удовлетворением поглядывая на своих новых подчиненных.
-- Адам! -- закричал он, покрывая скрежет мотора. -- Как зовут вашу тележку?
-- "Лорен-дитрих" -- ответил Козлевич.
-- Ну, что это за название?
Машина, как военный корабль, должна иметь собственное имя.
Ваш "лорендитрих" отличается замечательной скоростью и благородной красотой линий.
Посему предлагаю присвоить машине название - "Антилопа-Гну".
Кто против?
Единогласно.
Зеленая "Антилопа", скрипя всеми своими частями, промчалась по внешнему проезду Бульвара Молодых Дарований и вылетела на рыночную площадь.
Там взору экипажа "Антилопы" представилась странная картина.
С площади, по направлению к шоссе, согнувшись, бежал человек с белым гусем под мышкой.
Левой рукой он придерживал на голове твердую соломенную шляпу. За ним с криком бежала большая толпа.
Убегавший часто оглядывался назад, и на его благообразном актерском лице можно было разглядеть выражение ужаса.
-- Паниковский бежит! -- закричал Балаганов.
-- Вторая стадия кражи гуся, -- холодно заметил Остап. -Третья стадия начнется после поимки виновного.
Она сопровождается чувствительными побоями.
О приближении третьей стадии Паниковский, вероятно, догадывался, потому что бежал во всю прыть.
От страха он не выпускал гуся, и это вызывало в преследователях сильное раздражение.
-- Сто шестнадцатая статья, -- наизусть сказал Козлевич. -- Тайное, а равно открытое похищение крупного скота у трудового земледельческого и скотоводческого населения.