Все понятно...
Достали рецепт?..
Ах, не достали?
Ну, да. Вы бы еще на трех автомобилях приехали!
Ясно, что вас принимают за начальство.
Вы и не достанете рецепта, смею вас уверить.
Переводчик стал жаловаться на иностранцев:
-- Поверите ли, на меня стали бросаться: расскажи да расскажи им секрет самогона.
А я не самогонщик.
Я член союза работников просвещения.
У меня в Москве старуха мама.
-- А. вам очень хочется обратно в Москву?
К маме?
Переводчик жалобно вздохнул.
-- В таком случае заседание продолжается, - промолвил Бендер. -- Сколько дадут ваши шефы за рецепт?
Полтораста дадут?
-- Дадут двести, - зашептал переводчик.
- А у вас, в самом деле, есть рецепт?
-- Сейчас же вам продиктую, то есть сейчас же по получении денег.
Какой угодно: картофельный, пшеничный, абрикосовый, ячменный, из тутовых ягод, из гречневой каши.
Даже из обыкновенной табуретки можно гнать самогон.
Некоторые любят табуретовку.
А то можно простую кишмишовку или сливянку.
Одним словом-любой из полутораста самогонов, рецепты которых мне известны.
Остап был представлен американцам.
В воздухе долго плавали вежливо приподнятые шляпы.
Затем приступили к делу.
Американцы выбрали пшеничный самогон, который привлек их простотой выработки.
Рецепт долго записывали в блокноты.
В виде бесплатной премии Остап сообщил американским ходокам наилучшую конструкцию кабинетного самогонного аппарата, который легко скрыть от посторонних взглядов в тумбе письменного стола.
Ходоки заверили Остапа, что при американской технике изготовить такой аппарат не представляет никакого труда.
Остап со своей стороны заверил американцев, что аппарат его конструкции дает в день ведро прелестного ароматного первача.
-- О! - закричали американцы.
Они уже слышали это слово в одной почтенной семье из Чикаго. И там о "pervatsch'e" были даны прекрасные референции.
Глава этого семейства был в свое время с американским оккупационным корпусом в Архангельске, пил там "pervatsch" и с тех пор не может забыть очаровательного ощущения, которое он при этом испытал.
В устах разомлевших туристов грубое слово "первач" звучало нежно и заманчиво.
Американцы легко отдали двести рублей и долго трясли руку Бендера.
Паниковскому и Балаганову тоже удалось попрощаться за руку с гражданами заатлантической республики, измученными "сухим законом".
Переводчик на радостях чмокнул Остапа в твердую щеку н просил захаживать, присовокупив, что старуха мама будет очень рада.
Однако адреса почему-то не оставил.
Сдружившиеся путешественники расселись но своим машинам.
Козлевич на прощанье сыграл матчиш, и под его веселые звуки автомобили разлетелись в противоположные стороны.
-- Видите, - сказал Остап, когда американскую машину заволокло пылью, - все произошло так, как я вам говорил.
Мы ехали.
На дороге валялись деньги.
Я их подобрал.
Смотрите, они даже не запылились.
И он затрещал пачкой кредиток.
-- Собственно говоря, хвастаться нечем, комбинация простенькая.
Но опрятность, честность -- вот что дорого.