Двести рублей. В пять минут.
И я не только не нарушил законов, но даже сделал приятное.
Экипаж "Антилопы" снабдил денежным довольствием.
Старухе маме возвратил сына-переводчика.
И, наконец, утолил духовную жажду граждан страны, с которой мы, как-никак, имеем торговые связи.
Подходило время обеда.
Остап углубился в карт"у пробега, вырванную им из автомобильного журнала, и возвестил приближение города Лучанска.
-- Город очень маленький, - сказал Бендер, - это плохо.
Чем меньше город, тем длиннее приветственные речи.
Посему попросим у любезных хозяев города обед на первое, а речи на второе.
В антракте я снабжу вас вещевым довольствием.
Паниковский?
Вы начинаете забывать свои обязанности.
Восстановите плакат на прежнем месте.
Понаторевший в торжественных финишах Козлевич лихо осадил машину перед самой трибуной.
Здесь Бендер ограничился кратким приветствием.
Условились перенести митинг на два часа.
Подкрепившись бесплатным обедом, автомобилисты в приятнейшем расположении духа двинулись к магазину готового платья.
Их окружали любопытные.
Антилоповцы с достоинством несли свалившееся на них сладкое бремя славы.
Они шли посреди улицы, держась за руки и раскачиваясь, словно матросы в чужеземном порту.
Рыжий Балаганов, и впрямь похожий на молодого боцмана, затянул морскую песню.
Магазин "Платье мужское, дамское и детское" помещался под огромной вывеской, занимавшей весь двухэтажный дом.
На вывеске были намалеваны десятки фигур: желтолицые мужчины с тонкими усиками, в шубах с отвернутыми наружу хорьковыми полами, дамы с муфтами в руках, коротконогие дети в матросских костюмчиках, комсомолки в красных косынках и сумрачные хозяйственники, погруженные по самые бедра в фетровые сапоги.
Все это великолепие разбивалось о маленькую бумажку, прилепленную к входной двери магазина: ШТАНОВ НЕТ
-- Фу, как грубо, - сказал Остап, входя, - сразу видно, что провинция.
Написала бы, как пишут в Москве: "Брюк нет", прилично и благородно.
Граждане довольные расходятся по домам.
В магазине автомобилисты задержались недолго.
Для Балаганова нашлась ковбойская рубашка в просторную канареечную клетку и стетсоновская шляпа с дырочками.
Козлевичу пришлось довольствоваться обещанным хромовым картузом и такой же тужуркой, сверкающей, как прессованная икра.
Долго возились с Паниковским.
Пасторский долгополый сюртук и мягкая шляпа, которые, по замыслу Бендера, должны были облагородить внешность нарушителя конвенции, отпали в первую же минуту.
Магазин мог предложить только костюм пожарного: куртку с золотыми насосами в петлицах, волосатые полушерстяные брюки и фуражку с синим кантом.
Паниковский долго прыгал перед волнистым зеркалом.
-- Не понимаю, - сказал Остап, - чем вам не нравится костюм пожарного?
Оно все-таки лучше, чем костюм короля в изгнании, который вы теперь носите.
А ну, поворотитесь-ка, сынку!
Отлично!
Скажу вам прямо. Это подходит вам больше, чем запроектированные мною сюртук и шляпа.
На улицу вышли в новых нарядах.
-- Мне нужен смокинг, -- сказал Остап, -- но здесь его нет.
Подождем до лучших времен.
Остап открыл митинг в приподнятом настроении, не подозревая о том, какая гроза надвигается на пассажиров "Антилопы".
Он острил, рассказывал смешные дорожные приключения и еврейские анекдоты, чем чрезвычайно расположил к себе публику.
Конец речи он посвятил разбору давно назревшей автопроблемы.
-- Автомобиль, -- воскликнул он трубным голосом, -- не роскошь, а...
В эту минуту он увидел, что председатель комиссии по встрече принял из рук подбежавшего мальчика телеграмму.
Произнося слова: "не роскошь, а средство передвижения", Остап склонился влево и через плечо председателя заглянул в телеграфный бланк.
То, что он прочел, поразило его.