"Антилопа" снискала себе кислую славу, ее нужно перекрестить.
Решено было войти в город пешим порядком и достать красок, а для машины подыскать надежное убежище за городской чертой.
Остап быстро пошел по дороге вдоль обрыва и вскоре увидел косой бревенчатый домик, маленькие окошечки которого поблескивали речною синевой.
Позади домика стоял сарай, показавшийся подходящим для сокрытия "Антилопы".
Пока великий комбинатор размышлял о том, под каким предлогом удобнее всего проникнуть в домик и сдружиться с его обитателями, дверь отворилась и на крыльцо выбежал почтенный господин в солдатских подштанниках с черными жестяными пуговицами.
На бледных парафиновых щеках его помещались приличные седые бакенбарды.
Подобная физиономия в конце прошлого века была бы заурядной.
В то время большинство мужчин выращивало на лице такие вот казенные, верноподданные волосяные приборы.
Но сейчас, когда под бакенбардами не было ни синего вицмундира, ни штатского орденка с муаровой ленточкой, ни петлиц с золотыми звездами тайного советника, это лицо казалось ненатуральным.
-- О, господи, - зашамкал обитатель бревенчатого домика, протягивая руки к восходящему солнцу.
- Боже, боже!
Все те же сны!
Те же самые сны!
Произнеся эту жалобу, старик заплакал и, шаркая ногами, побежал по тропинке вокруг дома.
Обыкновенный петух, собиравшийся в эту минуту пропеть в третий раз, вышедший для этой цели на середину двора, кинулся прочь; сгоряча он сделал несколько поспешных шагов и даже уронил перо, но вскоре опомнился, вылез на плетень и уже с этой безопасной позиции сообщил миру о наступлении "утра.
Однако в голосе его чувствовалось волнение, вызванное недостойным поведением хозяина домика.
-- Снятся, проклятые, - донесся до Остапа голос старика.
Бендер удивленно разглядывал странного человека с бакенбардами, которые можно найти теперь разве только на министерском лице швейцара консерватории.
Между тем необыкновенный господин завершил свой круг и снова появился у крыльца.
Здесь он помедлил и со словами: "Пойду попробую еще раз", - скрылся за дверью.
-- Люблю стариков, - прошептал Остап, - с ними никогда не соскучишься.
Придется подождать результатов таинственной пробы.
Ждать Остапу пришлось недолго.
Вскоре из домика послышался плачевный вой, и, пятясь задом, как Борис Годунов в последнем акте оперы Мусоргского, на крыльцо вывалился старик.
-- Чур меня, чур! - воскликнул он с шаляпинскими интонациями в голосе. -- Все тот же сон!
А-а-а!
Он повернулся и, спотыкаясь о собственные ноги, пошел прямо на Остапа.
Решив, что пришло время действовать, великий комбинатор выступил из-за дерева и подхватил бакенбардиста в свои могучие объятия.
-- Что?
Кто?
Что такое? - закричал беспокойный старик. -Что?
Остап осторожно разжал объятия, схватил старика за руку и сердечно ее потряс.
-- Я вам сочувствую! -- воскликнул он.
-- Правда? -- спросил хозяин домика, приникая к плечу Бендера.
-- Конечно, правда, -- ответил Остап. -- Мне самому часто снятся сны.
-- А что вам снится?
-- Разное.
-- А какое все-таки? - настаивал старик.
-- Ну, разное.
Смесь.
То, что в газете называют
"Отовсюду обо всем" или
"Мировой экран".
Позавчера мне, например, снились похороны микадо, а вчера -- юбилей Сущевской пожарной части.
-- Боже! -- произнес старик. -- Боже!
Какой вы счастливый человек!
Качкой счастливый!
Скажите, а вам никогда не снился какой-нибудь генерал-губернатор или... даже министр?
Бендер не стал упрямиться.
-- Снился, -- весело сказал он. -- Как же.