Совершенно безобидный человек.
Его надо жалеть.
И ему даже кажется, что его можно любить.
Он не пижон, как другие, и не любит бросать слова на ветер.
Почему бы одной девушке не пойти за него замуж?
Выразив свои чувства в такой несмелой форме, Александр Иванович сердито посмотрел на Зосю.
-- А Лапидуса-младшего действительно могут вычистить? спросила внучка ребусника.
И, не дождавшись ответа, заговорила по существу дела.
Она все отлично понимает.
Время действительно идет ужасно быстро.
Еще так недавно ей было девятнадцать лет, а сейчас уже двадцать.
А еще через год будет двадцать один.
Она никогда не думала, что Александр Иванович какой-то такой.
Напротив, она всегда была уверена, что он хороший.
Лучше многих.
И, конечно, достоин всего.
Но у нее именно сейчас какие-то искания, какие-она еще и сама не знает.
В общем, она в данный момент выйти замуж не может.
Да и какая жизнь у них может выйти?
У нее искания.
А у него, если говорить честно и откровенно, всего лишь сорок шесть рублей в месяц.
И потом она его еще не любит, что, вообще говоря, очень важно.
-- Какие там сорок шесть рублей! -- страшным голосом сказал вдруг Александр Иванович, подымаясь во весь рост. -- У меня... мне...
Больше он ничего не сказал.
Он испугался.
Начиналась роль миллионера, и это могло бы кончиться только гибелью.
Страх его был так велик, что он начал даже бормотать что-то о том, что не в деньгах счастье.
Но в это время за дверью послышалось чьето сопенье.
Зося выбежала в коридор.
Там стоял дед в своей большой шляпе, сверкающей соломенными кристаллами.
Он не решался войти.
От горя борода его разошлась, как веник.
-- Почему так скоро? -- крикнула Зося. -- Что случилось?
Старик возвел на нее глаза, полные слез.
Испуганная Зося схватила старика за колючие плечи и быстро потащила в комнату.
Полчаса лежал Синицкий на диване и дрожал.
После долгих уговоров дед приступил к рассказу.
Все было прекрасно.
До самой редакции "Молодежных ведомостей" он добрался без всяких приключений.
Заведующий отделом "Умственных упражнений" встретил ребусника чрезвычайно вежливо.
-- Руку подал, Зосенька, - вздыхал старик.
- Садитесь, говорит, товарищ Синицкий.
И тут-то он меня и огорошил.
А ведь наш-то отдел, говорит, закрывают.
Новый редактор прибыл и заявил, что наши читатели не нуждаются в умственных упражнениях, а нуждаются они, Зосенька, в специальном отделе шашечной игры.
Что ж будет? -- спрашиваю.
Да ничего, говорит заведующий, не пойдет ваш материал и только.
А шараду мою очень хвалил.
Прямо, говорит, пушкинские строки, в особенности это место:
"Мой первый слог на дне морском, на дне морском второй мой слог".