-- Во-вторых, он может сегодня вечером просто не выйти на улицу.
А если даже выйдет, то...
Тут Паниковский соединил обе линии третьей, так что на песке появилось нечто похожее на треугольник, и закончил:
-- Кто его знает?
Может быть, он будет прогуливаться в большой компании.
Как вам это покажется?
Балаганов с уважением посмотрел на треугольник.
Доводы Паниковского показались ему не особенно убедительными, но в треугольнике чувствовалась такая правдивая безнадежность, что Балаганов поколебался.
Заметив это, Паниковский не стал мешкать.
-- Поезжайте в Киев! - сказал он неожиданно.
- И тогда вы поймете, что я прав.
Обязательно поезжайте в Киев!
-- Какой там Киев! - пробормотал Шура.
- Почему?
-- Поезжайте в Киев и спросите там, что делал Паниковский до революции.
Обязательно спросите!
-- Что вы пристаете? -- хмуро сказал Балаганов.
-- Нет, вы спросите! - требовал Паниковский.
- Поезжайте и спросите!
И вам скажут, что до революции Паниковский был слепым.
Если бы не революция, разве я пошел бы в дети лейтенанта Шмидта, как вы думаете?
Ведь я был богатый человек.
У меня была семья и на столе никелированный самовар.
А что меня кормило?
Синие очки и палочка.
Он вынул из кармана картонный футляр, оклеенный черной бумагой в тусклых серебряных звездочках, и показал синие очки.
-- Вот этими очками, - сказал он со вздохом, - я кормился много лет.
Я выходил в очках и с палочкой на Крещатик и просил какого-нибудь господина почище помочь бедному слепому перейти улицу.
Господин брал меня под руку и вел.
На другом тротуаре у него уже не хватало часов, если у него были часы, или бумажника.
Некоторые носили с собой бумажники.
-- Почему же вы бросили это дело? -- спросил Балаганов оживившись.
-- Революция, -- ответил бывший слепой. -- Раньше я платил городовому на углу Крещатика и Прорезной пять рублей в месяц, и меня никто не трогал.
Городовой следил даже, чтобы меня не обижали.
Хороший был человек!
Фамилия ему была Небаба, Семен Васильевич.
Я его недавно встретил. Он теперь музыкальный критик.
А сейчас?
Разве можно связываться с милицией?
Не видел хуже народа.
Они какие-то идейные стали, какие-то культуртрегеры.
И вот, Балаганов, на старости лет пришлось сделаться аферистом.
Но для такого экстренного дела можно пустить в ход мои старые очки.
Это гораздо вернее ограбления.
Через пять минут из общественной уборной, обсаженной табаком и мятой, вышел слепец в синих очках.
Задрав подбородок в небо и мелко постукивая перед собой курортной палочкой, он направился к выходу из сада.
Следом за ним двигался Балаганов.
Паниковского нельзя было узнать.
Отогнув назад плечи и осторожно ставя ноги на тротуар, он вплотную подходил к домам, стуча палочкой по витринным поручням, натыкался на прохожих и, глядя сквозь них, шествовал дальше.
Он работал настолько добросовестно, что даже смял большую очередь, голова которой упиралась в столбик с надписью "Остановка автобуса".