Устраивайтесь под покровом.
Мысль, конечно, жиденькая.
Да и оформление тоже, вероятно, будет убогое.
После нескольких часов уличного дежурства объявились, наконец, все необходимые данные: покров ночной темноты и сам пациент, вышедший с девушкой из дома, где жил старый ребусник.
Девушка не укладывалась в план.
Пока что пришлось последовать за гуляющими, которые направились к морю.
Горящий обломок луны низко висел над остывающим берегом.
На скалах сидели черные базальтовые, навек обнявшиеся парочки.
Море шушукалось о любви до гроба, о счастье без возврата, о муках сердца и тому подобных неактуальных мелочах.
Звезда говорила со звездой по азбуке Морзе, зажигаясь и потухая.
Световой туннель прожектора соединял берега залива.
Когда он исчез, на его месте долго еще держался черный столб.
-- Я устал, -- хныкал Паниковский, тащась по обрывам за Александром Ивановичем и его дамой.
- Я старый.
Мне трудно.
Он спотыкался о сусликовые норки и падал, хватаясь руками за сухие коровьи блины.
Ему хотелось на постоялый двор, к домовитому Козлевичу, с которым так приятно попить чаю и покалякать о всякой всячине.
И в тот момент, когда Паниковский твердо уже решил идти домой, предложив Балаганову довершить начатое дело одному, впереди сказали:
-- Как тепло!
Вы не купаетесь ночью, Александр Иванович?
Ну, тогда подождите здесь.
Я только окунусь -- и назад.
Послышался шум сыплющихся с обрыва камешков, белое платье исчезло, и Корейко остался один.
-- Скорей! - шепнул Балаганов, дергая Паниковского за руку.
- Значит, я захожу с левой стороны, а вы-справа.
Только живее!
-- Я-слева, - трусливо сказал нарушитель конвенции.
-- Хорошо, хорошо, вы - слева.
Я толкаю его в левый бок, нет, в правый, а вы жмете слева.
-- Почему слева?
-- Вот еще!
Ну, справа.
Он говорит:
"Хулиган", а вы отвечаете:
"Кто хулиган? "
-- Нет, вы первый отвечаете.
-- Хорошо.
Все Бендеру скажу.
Пошли, пошли.
Значит, вы слева...
И доблестные сыны лейтенанта, отчаянно труся, приблизились к Александру Ивановичу.
План был нарушена самом же начале.
Вместо того чтобы, согласно диспозиции, зайти с правой стороны и толкнуть миллионера в правый бок, Балаганов потоптался на месте и неожиданно сказал:
-- Позвольте прикурить.
-- Я не курю, -- холодно ответил Корейко.
-- Так, - глупо молвил Шура, озираясь на Паниковского.
- А который час, вы не знаете?
-- Часов двенадцать.
-- Двенадцать, - повторил Балаганов.
- Гм...