Понятия не имел.
-- Теплый вечер, - заискивающе сказал Паниковский.
Наступила пауза, во время которой неистовствовали сверчки.
Луна побелела, и при ее свете можно было заметить хорошо развитые плечи Александра Ивановича.
Паниковский не выдержал напряжения, зашел за спину Корейко и визгливо крикнул:
-- Руки вверх!
-- Что? -- удивленно спросил Корейко.
-- Руки вверх, -- повторил Паниковский упавшим голосом.
Тотчас же он получил короткий, очень болезненный удар в плечо и упал на землю.
Когда он поднялся, Корейко уже сцепился с Балагановым.
Оба тяжело дышали, словно перетаскивали рояль.
Снизу донесся русалочный смех и плеск.
-- Что же вы меня бьете? -- надрывался Балаганов. -- Я же только спросил, который час!..
-- Я тебе покажу, который час! -- шипел Корейко, вкладывавший в свои удары вековую ненависть богача к грабителю.
Паниковский на четвереньках подобрался к месту побоища и сзади запустил обе руки в карманы геркулесовца.
Корейко лягнул его ногой, но было уже поздно.
Железная коробочка от папирос "Кавказ" перекочевала из левого кармана в руки Паниковского.
Из другого кармана посыпались на землю бумажонки и членские книжечки.
-- Бежим! - крикнул Паниковский откуда-то из темноты.
Последний удар Балаганов получил в спину.
Через несколько минут помятый и взволнованный Александр Иванович увидел высоко над собою две лунные, голубые фигуры.
Они бежали по гребню горы, направляясь в город.
Свежая, пахнущая йодом Зося застала Александра Ивановича за странным занятием.
Он стоял на коленях и, зажигая спички срывающимися пальцами, подбирал с травы бумажонки.
Но, прежде чем Зося успела спросить, в чем дело, он уже нашел квитанцию на чемоданишко, покоящийся в камере хранения ручного багажа, между камышовой корзинкой с черешнями и байковым портпледом.
-- Случайно выронил, - сказал он, напряженно улыбаясь и бережно пряча квитанцию.
О папиросной коробке "Кавказ" с десятью тысячами, которые он не успел переложить в чемодан, вспомнилось eмy только при входе в город.
Покуда шла титаническая борьба на морском берегу, Остап Бендер решил, что пребывание в гостинице на виду у всего города выпирает из рамок затеянного дела и придает ему ненужную официальность.
Прочтя в черноморской вечорке объявление: "Сд. пр. ком. в. уд. в. н. м. од. ин. ход. ", и мигом сообразив, что объявление это означает --
"Сдается прекрасная комната со всеми удобствами и видом на море одинокому интеллигентном"у холостяку", Остап подумал:
"Сейчас я, кажется, холост.
Еще недавно старгородский загс прислал мне извещение о том, что брак мой с гражданкой Грицацуевой расторгнут по заявлению с ее стороны и что мне присваивается добрачная фамилия О.
Бендер.
Что ж, придется вести добрачную жизнь.
Я холост, одинок и интеллигентен. Комната безусловно остается за мной".
И, натянув прохладные белые брюки, великий комбинатор отправился по указанному в объявлении адресу.
ГЛАВА XIII. ВАСИСУАЛИЙ ЛОХАНКИН И ЕГО РОЛЬ В РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Ровно в шестнадцать часов сорок минут Васисуалий Лоханкин объявил голодовку.
Он лежал на клеенчатом диване, отвернувшись от всего мира, лицом к выпуклой диванной спинке.
Лежал он в подтяжках и зеленых носках, которые в Черноморске называют также карпетками.
Поголодав минут двадцать в таком положении, Лоханкин застонал, перевернулся на другой бок и посмотрел на жену.
При этом зеленые карпетки описали в воздухе небольшую дугу.
Жена бросала в крашеный дорожный мешок свое добро: фигурные флаконы, резиновый валик для массажа, два платья с хвостами и одно старое без хвоста, фетровый кивер со стеклянным полумесяцем, медные патроны с губной помадой и трикотажные рейтузы.
-- -- Варвара! - сказал Лоханкин в нос.
Жена молчала, громко дыша.
-- Варвара! - повторил он. -- Неужели ты в самом деле уходишь от меня к Птибурдукову?
-- Да, -- ответила жена. -- Я ухожу.
Так надо.
-- Но почему же, почему? -- сказал Лоханкин с коровьей страстностью.
Его и без того крупные ноздри горестно раздулись.