Это бунт индивидуальности.
-- И этим я горжусь, -- ответил Лоханкин подозрительным по ямбу тоном.
- Ты недооцениваешь значения индивидуальности и вообще интеллигенции.
-- Но ведь общественность тебя осудит.
-- Пусть осудит, - решительно сказал Васисуалий и снова повалился на диван.
Варвара молча швырнула мешок на пол, поспешно стащила с головы соломенный капор и, бормоча: "взбесившийся самец", "тиран", "собственник", торопливо сделала бутерброд с баклажанной икрой.
-- Ешь! -- сказала она, поднося пищу к пунцовым губам мужа.
- Слышишь, Лоханкин?
Ешь сейчас же.
Ну!
-- Оставь меня, -- сказал он, отводя руку жены.
Пользуясь тем, что рот голодающего на мгновение открылся, Варвара ловко впихнула бутерброд в отверстие, образовавшееся между фараонской бородкой и подбритыми московскими усиками.
Но голодающий сильным ударом языка вытолкнул пищу наружу.
-- Ешь, негодяй! - в отчаянии крикнула Варвара, тыча бутербродом. -- Интеллигент!
Но Лоханкин отводил лицо и отрицательно мычал.
Через несколько минут разгоряченная, вымазанная зеленой икрой Варвара отступила.
Она села на свой мешок и заплакала ледяными слезами.
Лоханкин смахнул с бороды затесавшиеся туда крошки, бросил на жену осторожный, косой взгляд и затих на своем диване.
Ему очень не хотелось расставаться с Варварой.
Наряду с множеством недостатков y Варвары были два существенных достижения: большая белая грудь и служба.
Сам Васисуалий никогда и нигде не служил.
Служба помешала бы ему думать о значении русской интеллигенции, к каковой социальной прослойке он причислял и себя.
Таким образом, продолжительные думы Лоханкина сводились к приятной и близкой теме:
"Васисуалий Лоханкин и его значение",
"Лоханкин и трагедия русского Либерализма",
"Лоханки и его роль в русской революции".
Обо всем этом было легко и покойно думать, разгуливая по комнате" фетровых сапожках, купленных на Варварины деньги, и поглядывая на любимый шкаф, где мерцали церковным золотом корешки брокгаузовского энциклопедического словаря.
Подолгу стаивал Васисуалий перед шкафом, переводя взоры с корешка на корешок.
По ранжиру вытянулись там дивные образцы переплетного искусства: Большая медицинская энциклопедия, "Жизнь животных", пудовый том "Мужчина и женщина", а также "Земля и люди" Элизе Реклю.
"Рядом с этой сокровищницей мысли, -- неторопливо думал Васисуалий, - делаешься чище, как-то духовно растешь".
Придя к такому заключению, он радостно вздыхал, вытаскивал из-под шкафа "Родину" за 1899 года переплете цвета морской волны с пеной и брызгами, рассматривал картинки англо-бурской войны, объявление неизвестной дамы, под названием:
"Вот как я увеличила свой бюст на шесть дюймов" -- и прочие интересные штучки.
С уходом Варвары исчезла бы и материальная база, на которой покоилось благополучие достойнейшего представителя мыслящего человечества.
Вечером пришел Птибурдуков.
Он долго не решался войти в комнаты Лоханкиных и мыкался по кухне среди длиннопламенных примусов и протянутых накрест веревок, на которых висело сухое гипсовое белье с подтеками синьки.
Квартира оживилась.
Хлопали двери, проносились тени, светились глаза жильцов, и где-то страстно вздохнули: - мужчина пришел.
Птибурдуков снял фуражку, дернул себя за инженерский ус и, наконец, решился.
-- Варя, - умоляюще сказал он, входя в комнату, -мы же условились...
-- Полюбуйся, Сашук! -- закричала Варвара, хватая его за руку и подталкивая к дивану.
- Вот он!
Лежит!
Самец!
Подлый собственник!
Понимаешь, этот крепостник объявил голодовку из-за того, что я хочу от него уйти.
Увидев Птибурдукова, голодающий сразу же пустил в ход пятистопный ямб.
-- Птибурдуков, тебя я презираю, -- заныл он.
- Жены моей касаться ты не смей.
Ты хам, Птибурдуков, мерзавец!
Куда жену уводишь от меня?