Так это у вас "Сд. пр. ком. в уд. в. ч. м. од. ин. хол. "?
А она на самом деле "пр. " и имеет "в. уд. "?
-- Совершенно верно, -- оживился Васисуалий, - прекрасная комната, все удобства.
И недорого возьму.
Пятьдесят рублей в месяц.
-- Торговаться я не стану, -- вежливо сказал Остап, -- но вот соседи... Как они?
-- Прекрасные люди, -- ответил Васисуалий, -- и вообще все удобства.
И цена дешевая.
-- Но ведь они, кажется, ввели здесь телесные наказания?
-- Ах, - сказал Лоханкин проникновенно, - ведь в конце концов кто знает?
Может быть, так надо.
Может быть, именно в этом великая сермяжная правда.
-- Сермяжная? -- задумчиво повторил Бендер.
- Она же посконная, домотканая и кондовая?
Так, так.
В общем, скажите, из какого класса гимназии вас вытурили за неуспешность?
Из шестого?
-- Из пятого, -- ответил Лоханкин.
-- Золотой класс.
Значит, до физики Краевича вы не дошли?
И с тех пор вели исключительно интеллектуальный образ жизни?
Впрочем, мне все равно.
Живите, как хотите.
Завтра я к вам переезжаю.
-- А задаток? - спросил бывший гимназист.
-- Вы не в церкви, вас не обманут, -- веско сказал великий комбинатор. -- Будет и задаток.
С течением времени.
ГЛАВА XIV. ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ
Когда Остап вернулся в гостиницу "Карлсбад" и, Отразившись несчетное число раз в вестибюльных, лестничных и коридорных зеркалах, которыми так любят украшаться подобного рода учреждения, вошел к себе, его смутил господствующий в номере беспорядок.
Красное плюшевое кресло лежало кверху куцыми ножками, обнаруживая непривлекательную джутовую изнанку.
Бархатная скатерть с позументами съехала со стола.
Даже картина "Явление Христа народу" и та покосилась набок, потерявши в этом виде большую часть поучительности, которую вложил в нее художник.
С балкона дул свежий пароходный ветер, передвигая разбросанные по кровати денежные знаки.
Между ними валялась железная коробка от папирос
"Кавказ", На ковре, сцепившись и выбрасывая ноги, молча катались Паниковский и Балаганов.
Великий комбинатор брезгливо перешагнул через дерущихся и вышел на балкон.
Внизу, на бульваре, лепетали гуляющие, перемалывался под ногами гравий, реяло над черными кленами слитное дыхание симфонического оркестра.
В темной глубине порта кичился огнями и гремел железом строящийся холодильник.
За брекватером ревел и чего-то требовал невидимый пароход, вероятно, просился в гавань.
Возвратившись в номер, Остап увидел, что молочные братья уже сидят друг против друга на полу и, устало отпихиваясь ладонями, бормочут:
"А ты кто такой? "
-- Не поделились? - спросил Бендер, задергивая портьеру.
Паниковский и Балаганов быстро вскочили на ноги и принялись рассказывать.
Каждый из них приписывал весь успех себе и чернил действия другого.
Обидные для себя подробности они, не сговариваясь, опускали, приводя взамен их большое количество деталей, рисующих в выгодном свете их молодечество и расторопность.
-- Ну, довольно? -- молвил Остап. -- Не стучите лысиной по паркету.
Картина битвы мне ясна.
Так вы говорите, с ним была девушка?
Это хорошо.
Итак, маленький служащий запросто носит в кармане... вы, кажется, уже посчитали?