-- Я скажу вам откровенно, - отвечала панама, - Сноудену пальца в рот не клади.
Я лично свой палец не положил бы.
И, нимало не смущаясь тем, что Сноуден ни за что на свете не позволил бы Валиадису лезть пальцем в свой рот, старик продолжал:
-- Но что бы вы ни говорили, я вам скажу откровенно-Чемберлен все-таки тоже голова.
Пикейные жилеты поднимали плечи.
Они не отрицали, что Чемберлен тоже голова.
Но больше всего утешал их Бриан.
-- Бриан! -- говорили они с жаром. -- Вот это голова!
Он со своим проектом пан-Европы...
-- Скажу вам откровенно, мосье Фунт, -- шептал Валиадис, -- все в порядке.
Бенеш уже согласился на пан-Европу, но знаете, при каком условии?
Пикейные жилеты собрались поближе и вытянули куриные шеи.
-- При условии, что Черноморск будет объявлен вольным городом.
Бенеш-это голова.
Ведь им же нужно сбывать кому-нибудь свои сельскохозяйственные орудия?
Вот мы и будем покупать.
При этом сообщении глаза стариков блеснули.
Им уже много лет хотелось покупать и продавать,
-- Бриан-это голова! - сказали они вздыхая.
- Бенеш -тоже голова.
Когда Остап очнулся от своих дум, он увидел, что его крепко держит за борт пиджака незнакомый старик в раздавленной соломенной шляпе с засаленной черной лентой.
Прицепной галстук его съехал в сторону, и прямо на Остапа смотрела медная запонка.
-- А я вам говорю, -- кричал старик в ухо великому комбинатору, -- что Макдональд на эту удочку не пойдет!
Он не пойдет на эту удочку!
Слышите?
Остап отодвинул рукой раскипятившегося старика и выбрался из толпы.
-- Гувер-это голова! - неслось ему вдогонку.
- И Гинденбург -- это голова.
К этому времени Остап уже принял решение.
Он перебрал в голове все четыреста честных способов отъема денег, и хотя среди них имелись такие перлы, как организация акционерного общества по поднятию затонувшего в крымскую войну корабля с грузом золота, или большое масленичное гулянье в пользу узников капитала, или концессия на снятие магазинных вывесок, -- ни один из них не подходил к данной ситуации.
И Остап придумал четыреста первый способ.
"Взять крепость неожиданной атакой не удалось, - думал он, -- придется начать правильную осаду.
Самое главное установлено. Деньги у подзащитного есть.
И, судя по тому, что он не моргнув отказался от десяти тысяч, -- деньги огромные.
Итак, в виду недоговоренности сторон, заседание продолжается".
Он вернулся домой, купив по дороге твердую желтую папку с ботиночными тесемками.
-- Ну? - спросили в один голос истомленные желанием Балаганов и Паниковский.
Остап молча прошел к бамбуковому столику, положил перед собой папку и крупными буквами вывел надпись:
"Дело Александра Ивановича Корейко.
Начато 25 июня 1930 года.
Окончено.... го дня 193.. г. "
Из-за плеча Бендера на папку смотрели молочные братья.
-- Что там внутри? - спросил любопытный Паниковский.
-- О! -- сказал Остап. -- Там внутри есть все: пальмы, девушки, голубые экспрессы, синее море, белый пароход, мало поношенный смокинг, лакей-японец, собственный бильярд, платиновые зубы, целые носки, обеды на чистом животном масле и, главное, мои маленькие друзья, слава н власть, которую дают деньги.
И он раскрыл перед изумленными антилоповцами пустую папку.
ГЛАВА XV. РОГА И КОПЫТА
Жил на свете частник бедный.
Это был довольно богатый человек; владелец галантерейного магазина, расположенного наискось от кино "Капиталий".
Он безмятежно торговал бельем, кружевными прошвами, галстуками, пуговицами и другим мелким, но прибыльным товаром.
Однажды вечером он вернулся домой с искаженным лицом.