Паниковский и Балаганов отлично ужились в "Вороньей слободке", и их голоса уверенно звучали в общем квартирном хоре.
Паниковского успели даже обвинить в том, что он по ночам отливает керосин из чужих примусов, Митрич не преминул сделать Остапу какое-то въедливое замечание, на что великий комбинатор молча толкнул его в грудь.
Контора по заготовке рогов и копыт была открыта по многим причинам.
-- Следствие по делу Корейко, -- говорил Остап, - может поглотить много времени.
Сколько-знает один бог.
А так как бога нет, то никто не знает.
Ужасное положение.
Может быть-год, а может быть-и месяц.
Во всяком случае нам нужна легальность.
Нужно смешаться с бодрой массой служащих.
Все это даст контора.
Меня давно влечет к административной деятельности.
В душе я бюрократ и головотяп.
Мы будем заготовлять что-нибудь очень смешное, например, чайные ложечки, собачьи номера или шмуклерский товар.
Или рога и копыта.
Прекрасно!
Рога и копыта для нужд гребеночной и мундштучной промышленности.
Чем не учреждение?
К тому же в моем чемоданчике имеются чудные бланки на все случаи жизни и круглая, так называемая мастичная печать.
Деньги, от которых Корейко отрекся и которые щепетильный Остап счел возможным заприходовать, были положены в банк на текущий счет нового учреждения.
Паниковский снова бунтовал и требовал дележа, в наказание за что был назначен на низкооплачиваемую и унизительную для его свободолюбивой натуры должность курьера.
Балаганову достался ответственный пост уполномоченного по копытам с окладом в девяносто два рубля.
На базаре была куплена старая пишущая машинка
"Адлер", в которой не хватало буквы "е", и ее пришлось заменять буквой "э".
Поэтому первое же отношение, отправленное Остапом в магазин канцелярских принадлежностей, звучало так:
Отпуститэ податэлю сэго курьэру т.
Паниковскому для Чэрноморского отдэлэния на 150 рублэй (сто пятьдэсят) канцпринадлэжностэй и крэдит за счэт Правлэния в городэ Арбатовэ.
ПРИЛОЖЭНИЭ. Бэз приложэний.
-- Вот послал бог дурака уполномоченного по копытам! сердился Остап.
- Ничего поручить нельзя.
Купил машинку с турецким акцентом.
Значит, я начальник отдэлэния?
Свинья вы, Шура, после этого!
Но даже машинка с удивительным прононсом не могла омрачить светлой радости великого комбинатора.
Ему очень нравилось новое поприще.
Ежечасно он прибегал в контору с покупками.
Он приносил такие сложные канцелярские машины и приборы, что курьер и уполномоченный только ахали.
Тут были дыропробиватели, копировальные прессы, винтовой табурет и дорогая бронзовая чернильница в виде нескольких избушек для разного цвета чернил.
Называлось это произведение
"Лицом к деревне" и стоило полтораста рублей.
Венцом всего был чугунный железнодорожный компостер, вытребованный Остапом с пассажирской станции.
Под конец Бендер притащил ветвистые оленьи рога.
Паниковский, кряхтя и жалуясь на свою низкую ставку, прибил их над столом начальника.
Все шло хорошо и даже превосходно.
На планомерной работе сказывалось только непонятное отсутствие автомобиля и его славного водителя-Адама Козлевича.
На третий день существования конторы явился первый посетитель.
К общему удивлению, это был почтальон.
Он принес восемь пакетов и, покалякав с курьером Паниковским о том о сем, ушел.
В пакетах же оказались три повестки, коими представитель конторы срочно вызывался на совещания и заседания, причем все три повестки подчеркивали, что явка обязательна.
В остальных бумагах заключались требования незнакомых, но, как видно, бойких учреждений о представлении различного рода сведений, смет и ведомостей во многих экземплярах, и все это тоже в срочном и обязательном порядке.