Из старика больше ничего нельзя было выжать.
Но и то, что было сказано, давало возможность начать поиски.
"Тут чувствуется лапа Корейко", -- подумал Остап, Начальник черноморского отделения Арбатовской конторы по заготовке рогов и копыт присел за стол и перенес речь зицпредседателя Фунта на бумагу.
Рассуждения о взаимоотношениях Валиадиса и Бриана он опустил.
Первый лист подпольного следствия о подпольном миллионере был занумерован, проколот в надлежащих местах и подшит к делу.
-- Ну что, будете брать председателя? - спросил старик, надевая свою заштопанную панаму. -- Я вижу, что вашей конторе нужен председатель.
Я беру недорого: сто двадцать рублей в месяц на свободе и двести сорок-в тюрьме.
Сто процентов прибавки на вредность.
-- Пожалуй, возьмем, - сказал Остап.
- Подайте заявление уполномоченному по копытам,
ГЛАВА XVI. ЯРБУХ ФЮР ПСИХОАНАЛИТИК
Рабочий день в финансово-счетном отделе "Геркулеса" начался, как обычно, ровно в девять часов.
Уже Кукушкинд поднял полу пиджака, чтобы протереть ею стекла своих очков, а заодно сообщить сослуживцам, что работать в банкирской конторе "Сикоморский и Цесаревич" было не в пример спокойнее, чем в геркулесовском содоме; уже Тезоименицкий повернулся на своем винтовом табурете к стене и протянул руку, чтобы сорвать листок календаря, уже Лапидус-младший разинул рот на кусок хлеба, смазанный форшмаком из селедки, -- когда дверь растворилась и на пороге ее показался не кто иной, как бухгалтер Берлага.
Это неожиданное антре вызвало в финсчетном зале замешательство.
Тезоименицкий поскользнулся на своей винтовой тарелочке, и календарный листок, впервые, может быть, за три года, остался несорванным.
Лапидус-младший, позабыв укусить бутерброд, вхолостую задвигал челюстями.
Дрейфус, Чеважевская н Сахарков безмерно удивились.
Корейко поднял и опустил голову.
А старик Кукушкинд быстро надел очки, позабыв протереть их, чего с ним за тридцать лет служебной деятельности никогда не случалось.
Берлага как ни в чем не бывало уселся за свой стол и, не отвечая на тонкую усмешку Лапидуса-младшего, раскрыл свои книги.
-- Как здоровье? -- спросил все-таки Лапидус. -Пяточный нерв?
-- Все прошло, -- отвечал Берлага, не поднимая головы. -Я даже не верю, что такой нерв есть у человека.
До обеденного перерыва весь финсчет ерзал на своих табуретах и подушечках, томимый любопытством.
И когда прозвучал авральный звонок, цвет счетоводного мира окружал Берлагу.
Но беглец почти не отвечал на вопросы.
Он отвел в сторону четырех самых верных и, убедившись, что поблизости нет никого лишнего, рассказал им о своих необыкновенных похождениях в сумасшедшем доме.
Свой рассказ беглый бухгалтер сопровождал множеством заковыристых выражений и междометий, которые здесь опущены в целях связности повествования.
РАССКАЗ БУХГАЛТЕРА БЕРЛАГИ, СООБЩЕННЫЙ ИМ ПОД СТРОЖАЙШИМ СЕКРЕТОМ БОРИСОХЛЕБСКОМУ, ДРЕЙФУСУ, САХАРКОВУ И ЛАПИДУСУ-МЛАДШЕМУ, О ТОМ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С НИМ В СУМАСШЕДШЕМ ДОМЕ
Как уже сообщалось, бухгалтер Берлага бежал в сумасшедший дом, опасаясь чистки.
В этом лечебном заведении он рассчитывал пересидеть тревожное время и вернуться в "Геркулес", когда гром утихнет и восемь товарищей с серенькими глазами перекочуют в соседнее учреждение.
Все дело сварганил шурин.
Он достал книжку о нравах и привычках душевнобольных, и после долгих споров из всех навязчивых идей был выбран бред величия.
-- Тебе ничего не придется делать, - втолковывал шурин, ты только должен всем и каждому кричать в уши:
"Я Наполеон! ", или:
"Я Эмиль Золя! ", или:
"Магомет! " если хочешь.
-- А вице-короля Индии можно? -- доверчиво спросил Берлага.
-- Можно, можно.
Сумасшедшему все можно.
Значит-вице-король Индии?
Шурин говорил так веско, словно бы по меньшей мере состоял младшим ординатором психобольницы.
На самом же деле это был скромный агент по распространению роскошных подписных изданий Госиздата, и от прошлого коммерческого величия в его сундучке сохранился только венский котелок на белой шелковой подкладке.
Шурин побежал к телефону вызывать карету, а новый вице-король Индии снял толстовку, разодрал на себе мадеполамовую сорочку и на всякий случай вылил на голову бутылочку лучших копировальных железисто-галлусовых чернил первого класса.
Потом он лег животом на пол и, дождавшись прибытия санитаров, принялся выкрикивать:
-- Я не более как вице-король Индии!
Где мои верные наибы, магараджи, мои абреки, мои кунаки, мои слоны?
Слушая этот бред величия, шурин с сомнением качал головой.
На его взгляд абреки и кунаки не входили в сферу действия индийского короля.
Но санитары только вытерли мокрым платком лицо бухгалтера, измазанное чернилами первого класса, и, дружно взявшись, всадили его в карету.
Хлопнули лаковые дверцы, раздался тревожный медицинский гудок, и автомобиль умчал вице-короля Берлагу в его новые владения.