По дороге больной размахивал руками и что-то болтал, не переставая со страхом думать о первой встрече с настоящими сумасшедшими.
Он очень боялся, что они будут его обижать, а может быть, даже убьют.
Больница оказалась совсем иной, чем представлял ее Берлага.
В длинном светлом покое сидели на диванах, лежали на кроватях и прогуливались люди в голубоватых халатах.
Бухгалтер заметил, что сумасшедшие друг с другом почти не разговаривают.
Им некогда разговаривать.
Они думают.
Они думают все время.
У них множество мыслей, надо что-то вспомнить, вспомнить самое главное, от чего зависит счастье.
А мысли разваливаются, и самое главное, вильнув хвостиком, исчезает.
И снова надо все обдумать, понять, наконец, что же случилось, почему стало все плохо, когда раньше все было хорошо.
Мимо Берлаги уже несколько раз прошел безумец, нечесаный и несчастный.
Охватив пальцами подбородок, он шагал по одной линии -- от окна к двери, от двери к окну, опять к двери, опять к окну.
И столько мыслей грохотало в его бедной голове, что он прикладывал другую руку ко лбу и ускорял шаги.
-- Я вице-король Индии! -- крикнул Берлага, оглянувшись на санитара.
Безумец даже не посмотрел в сторону бухгалтера.
Болезненно морщась, он снова принялся собирать свои мысли, разбежавшиеся от дикого крика Берлаги.
Но зато к вице-королю подошел низкорослый идиот и, доверчиво обняв его за талию, сказал несколько слов на птичьем языке.
-- Что? -- искательно спросил перепугавшийся Берлага,
-- Эне, бэнэ, раба, квинтер, финтер, жаба, -- явственно произнес новый знакомый.
Сказавши "ой", Берлага отошел подальше от идиота.
Произведя эту эволюцию, он приблизился к человеку с лимонной лысиной.
Тот сейчас же отвернулся к стене и опасливо посмотрел на бухгалтера.
-- Где мои магараджи? -- спросил его Берлага, чувствуя необходимость поддержать репутацию сумасшедшего.
Но тут больной, сидевший на кровати в глубине покоя, поднялся на тоненькие и желтые, как церковные свечи, ноги и страдальчески закричал:
-- На волю!
На волю!
В пампасы!
Как бухгалтер узнал впоследствии, в пампасы просился старый учитель географии, по учебнику которого юный Берлага знакомился в свое время с вулканами, мысами и перешейками.
Географ сошел с ума совершенно неожиданно: однажды он взглянул на карту обоих полушарий и не нашел на ней Берингова пролива.
Весь день старый учитель шарил по карте.
Все было на месте: и Нью-Фаундленд, и Суэцкий канал, и Мадагаскар, и Сандвичевы острова с главным городом Гонолулу, и даже вулкан Попокатепетль, а Берингов пролив отсутствовал.
И тут же, у карты, старик тронулся.
Это, был добрый сумасшедший, не причинявший никому зла, но Берлага отчаянно струсил.
Крик надрывал его душу.
-- На волю! - продолжал кричать географ.
- В пампасы!
Он лучше всех на свете знал, что такое воля.
Он был географ, и ему были известны такие просторы, о которых обыкновенные, занятые скучными делами люди даже и не подозревают.
Ему хотелось на волю, хотелось скакать на потном мустанге сквозь заросли.
В палату вошла молодая докторша с жалобными голубыми глазами и направилась прямо к Берлаге.
-- Ну, как вы себя чувствуете, голубчик? -- спросила она, притрагиваясь теплой рукой к пульсу бухгалтера. -- Ведь вам лучше, не правда ли?
-- Я вице-король Индии! -- отрапортовал он краснея.
Отдайте мне любимого слона!
-- Это у вас бред, -- ласково сказала докторша, - вы в лечебнице, мы вас вылечим.
-- О-о-о!
Мой слон! - вызывающе крикнул Берлага.
-- Но ведь вы поймите, -- еще ласковей сказала докторша, -- вы не вице-король, все это бред, понимаете, бред!
-- Нет, не бред, - возразил Берлага, знавший, что первым делом нужно упрямиться.
-- Нет, бред!