При этом они с размаху ударились лбами, произведя бильярдный стук.
Слезы стояли на глазах Михаила Александровича.
-- Значит, вы не сумасшедший, - спросил Берлага. -- Чего же вы дурака валяли?
-- А вы чего дурака валяли?
Тоже!
Слоновому подавай!
И потом должен вам сказать, друг Берлага, что вице-король для хорошего сумасшедшего -- это слабо, слабо, слабо.
-- А мне шурин сказал, что можно, - опечалился Берлага.
-- Возьмите, например, меня, -- сказал Михаил Александрович, - тонкая игра.
Человек-собака.
Шизофренический бред, осложненный маниакально-депрессивным психозом, и притом, заметьте, Берлага, сумеречное состояние души.
Вы думаете, мне это легко далось?
Я работал над источниками.
Вы читали книгу профессора Блейлера "Аутистическое мышление"?
-- Н-нет, - ответил Берлага голосом вице-короля, с которого сорвали орден Подвязки и разжаловали в денщики.
-- Господа! - закричал Михаил Александрович.
- Он не читал книги Блейлера!
Да не бойтесь, идите сюда.
Он такой же король, как вы -- Цезарь.
Двое остальных питомцев небольшой палаты для лиц с неправильным поведением приблизились.
-- Вы не читали Блейлера? -- спросил Кай Юлий удивленно, Позвольте, по каким же материалам вы готовились?
-- Он, наверно, выписывал немецкий журнал "Ярбух фюр психоаналитик унд психопатологик", -- высказал предположение неполноценный усач.
Берлага стоял как оплеванный.
А знатоки так и сыпали мудреными выражениями из области теории и практики психоанализа.
Все сошлись на том, что Берлаге придется плохо и что главный врач Титанушкин, возвращения которого из командировки ожидали со дня на день, разоблачит его в пять минут.
О том, что возвращение Титанушкина наводило тоску на них самих, они не распространялись.
-- Может быть, можно переменить бред? - трусливо спрашивал Берлага.
- Что, если я буду Эмиль Золя или Магомет?
-- Поздно, -- сказал Кай Юлий. -- Уже в истории болезни записано, что вы вице-король, а сумасшедший не может менять свои мании, как носки.
Теперь вы всю жизнь будете в дурацком положении короля.
Мы сидим здесь уже неделю и знаем порядки.
Через час Берлага узнал во всех подробностях подлинные истории болезней своих соседей по палате.
Появление Михаила Александровича в сумасшедшем доме объяснялось делами довольно простыми, житейскими.
Он был крупный нэпман, невзначай не доплативший сорока трех тысяч подоходного налога.
Это грозило вынужденной поездкой на север, а дела настойчиво требовали присутствия Михаила Александровича в Черноморске.
Дуванов, так звали мужчину, выдававшего себя за женщину, был, как видно, мелкий вредитель, который не без основания опасался ареста, Но совсем не таков был Кай Юлий Цезарь, значившийся в паспорте бывшим присяжным поверенным И. Н. Старохамским.
Кай Юлий Старохамский пошел в сумасшедший дом по высоким идейным соображениям.
-- В Советской России, -- говорил он, драпируясь в одеяло, -- сумасшедший дом -- это единственное место, где может жить нормальный человек.
Все остальное -- это сверхбедлам.
Нет, с большевиками я жить не могу.
Уж лучше поживу здесь, рядом с обыкновенными сумасшедшими.
Эти по крайней мере не строят социализма.
Потом здесь кормят. А там, в ихнем бедламе, надо работать.
Но я на ихний социализм работать не буду.
Здесь у меня, наконец, есть личная свобода.
Свобода совести. Свобода слова.
Увидев проходившего мимо санитара, Кай Юлий Старохамский визгливо закричал:
-- Да здравствует Учредительное собрание!
Все на форум!
И ты, Брут, продался ответственным работникам! -- И, обернувшись к Берлаге, добавил: -- Видели?