Пунктирный промежуток Полыхаев заполнял лично, по мере надобности, сообразуясь с требованиями текущего момента.
Постепенно Полыхаев разохотился и стал все чаще и чаще пускать в ход свою универсальную резолюцию.
Дошло до того, что он отвечал ею на выпады, происки, вылазки и бесчинства собственных сотрудников.
Например:
"В ответ на наглое бесчинство бухгалтера Кукушкинда, потребовавшего уплаты ему сверхурочных, ответим... " Или:
"В ответ на мерзкие происки и подлые выпады сотрудника Борисохлебского, попросившего внеочередной отпуск, ответим... "-- и так далее.
И на все это надо было немедленно ответить повышением, увеличением, усилением, уничтожением, уменьшением, общим ростом, отказом от, беспощадной борьбой, поголовным вступлением, поголовным переходом, поголовным переводом, а также всем, что понадобится впредь.
И только отчитав таким образом Кукушкинда и Борисохлебского, начальник пускал в дело коротенькую резинку: "Поставить на вид. Полыхаев", или: "Бросить на периферию. Полыхаев".
При первом знакомстве с резиновой резолюцией отдельные геркулесовцы опечалились.
Их пугало обилие пунктов.
В особенности смущал пункт о латинском алфавите и о поголовном вступлении в общество "Долой рутину с оперных подмостков! " Однако все обернулось мирно.
Скумбриевич, правда, размахнулся и организовал, кроме названного общества, еще и кружок "Долой Хованщину! ", но этим все дело и ограничилось.
И покуда за полыхаевской дверью слышался вентиляторный рокот голосов, Серна Михайловна бойко работала.
Стоечка со штемпелями, расположившимися по росту-от самого маленького: "Не возражаю. Полыхаев", до самого большого -- универсального, напоминала мудреный цирковой инструмент, на котором белый клоун с солнцем ниже спины играет палочками серенаду Брага.
Секретарша выбирала приблизительно подходящий по содержанию штемпель и клеймила им бумаги.
Больше всего она налегала на осторожную резинку: "Тише едешь-дальше будешь", памятуя, что это была любимейшая резолюция начальника.
Работа шла без задержки.
Резина отлично заменила человека.
Резиновый Полыхаев нисколько не уступал Полыхаеву живому.
Уже опустел "Геркулес" и босоногие уборщицы ходили по коридору с грязными ведрами, уже ушла последняя машинистка, задержавшаяся на час, чтобы перепечатать лично для себя строки Есенина: "Влача стихов злаченые рогожи, мне хочется вам нежное сказать", уже Серна Михайловна, которой надоело ждать, поднялась и, перед тем как выйти на улицу, стала массировать веки холодными пальцами, -- когда дверь полыхаевского кабинета задрожала, отворилась и оттуда лениво вышел Остап Бендер.
Он сонно посмотрел на Серну Михайловну и пошел прочь, размахивая желтой папкой с ботиночными тесемками.
Вслед за ним из-под живительной тени пальм и сикомор вынырнул Полыхаев.
Серна взглянула на своего высокого друга и без звука опустилась на квадратный матрасик, смягчавший жесткость ее стула.
Как хорошо, что сотрудники уже разошлись и в эту минуту не могли видеть своего начальника!
В усах у него, как птичка в ветвях, сидела алмазная слеза.
Полыхаев удивительно быстро моргал глазами и так энергично потирал руки, будто бы хотел трением добыть огонь по способу, принятому среди дикарей Океании, Он побежал за Остапом, позорно улыбаясь и выгибая стан.
-- Что же будет? -- бормотал он, забегая то с одной, то с другой стороны. -- Ведь я не погибну?
Ну, скажите же, золотой мой, серебряный, я не погибну?
Я могу быть спокоен?
Ему хотелось добавить, что у него жена, дети. Серна, дети от Серны и еще от одной женщины, которая живет в Ростове-на-Дону, но в горле его что-то само по себе пикнуло, и он промолчал.
Плачевно подвывая, он сопровождал Остапа до самого вестибюля.
В опустевшем здании они встретили только двух человек.
В конце коридора стоял Егор Скумбриевич.
При виде великого комбинатора он схватился за челюсть и отступил в нишу.
Внизу, на лестнииге, из-за мраморной девушки с электрическим факелом выглядывал бухгалтер Берлага.
Он раболепно поклонился Остапу и даже молвил:
"Здравствуйте", но Остап не ответил на приветствие вице-короля.
У самого выхода Полыхаев схватил Остапа за рукав и пролепетал:
-- Я ничего не утаил.
Честное слово!
Я могу быть спокоен?
Правда?
-- Полное спокойствие может дать человеку только страховой полис, -- ответил Остап, не замедляя хода.
- Так вам скажет любой агент по страхованию жизни.
Лично мне вы больше не нужны.
Вот государство, оно, вероятно, скоро вами заинтересуется.
ГЛАВА XX. КОМАНДОР ТАНЦУЕТ ТАНГО
В маленьком буфете искусственных минеральных вод, на вывеске которого были намалеваны синие сифоны, сидели за белым столиком Балаганов и Паниковский.
Уполномоченный по копытам жевал трубочку, следя за тем, чтобы крем не выдавился с противоположного конца.
Этот харч богов он запивал сельтерской водой с зеленым сиропом "Свежее сено".