А вчера проворонил, он убежал, солнце еще не вставало, и пропадал до ночи.
Я вырезал толстую палку, хотел отлупить его, когда он придет, да пожалел, старый дурак, уж очень он грустный вернулся…
– Как? Что? Отлупить его?.. Нет, Юпитер, не будь слишком суров с беднягой, не бей его, он этого не перенесет. Скажи лучше вот что: как ты считаешь, что послужило причиной болезни твоего господина или, вернее, этого странного поведения?
Не приключилось ли с ним что дурное после того, как я приходил к вам?
– После того, как вы приходили, масса, ничего такого не приключилось. А вот до того приключилось. В тот самый день приключилось.
– Что? О чем ты толкуешь?
– Известно, масса, о чем! О жуке!
– О чем?
– О жуке. Я так думаю, что золотой жук укусил масса Вилла в голову.
– Золотой жук укусил его? Эка напасть!
– Вот-вот, масса, очень большая пасть, и когти тоже здоровые.
В жизни не видел такого жука, бьет ногами, как лошадь, и кусает все, что ему подвернется.
Масса Вилл схватил его, да и выронил, тут же выронил, вот тогда жук, наверно, и укусил его.
А мне морда этого жука не понравилась, и я сразу решил – голыми руками брать его ни за что не стану.
Поднял я клочок бумаги, да в бумагу и завернул его, а край бумаги в пасть ему сунул, вот что я сделал!
– Значит, ты действительно думаешь, что твоего хозяина укусил жук и это причина его болезни?
– Ничего я не думаю – точно вам говорю.
Если бы его не укусил золотой жук, разве ему снилось бы золото?
Я много кое-чего слыхал про таких золотых жуков.
– А откуда ты знаешь, что ему снится золото?
– Откуда я знаю? Да он говорит про это во сне. Вот откуда я знаю.
– Хорошо, Юп, может быть, ты и прав. Ну а каким же счастливым обстоятельствам я обязан чести твоего сегодняшнего визита?
– О чем это вы толкуете, масса?
– Ты привез мне какое-нибудь послание от господина Леграна?
– Нет, масса. Но он приказал передать вам вот это. И Юпитер вручил мне записку следующего содержания:
«Дорогой N!
Почему вы совсем перестали бывать у нас?
Неужели вы приняли близко к сердцу какую-нибудь очередную мою brusquerie? Нет, это, конечно, не так.
За время, что мы не виделись с вами, у меня появилась забота.
Хочу рассказать вам о ней, но не знаю, как браться за это, да и рассказывать ли вообще.
Последние дни я был не совсем здоров, и старина Юп вконец извел меня своим непрошеным попечением. Вчера, представьте, он приготовил огромнейшую дубину, чтобы побить меня за то, что я ускользнул от него и прогулял весь день solus в горах на материке.
Кажется, только нездоровье спасло меня от неожиданной взбучки.
Со времени нашей встречи ничего нового в моей коллекции не прибавилось.
Если у вас есть хоть какая-нибудь возможность, приезжайте вместе с Юпитером.
Очень прошу вас.
Мне нужно увидеться с вами сегодня же вечером по важному делу.
Поверьте, что это дело великой важности.
Ваш, как всегда, Вильям Легран».
Что-то в тоне этой записки сразу вселило в меня тревогу.
Весь ее стиль был так непохож на Леграна.
Что взбрело ему в голову?
Какая новая блажь завладела его необузданным воображением?
Что за «дело великой важности» могло быть у него, у Леграна?
Рассказ Юпитера не предвещал ничего доброго.
Я опасался, что неотвязные мысли о постигшем его несчастье надломили рассудок моего друга.
Не колеблясь, я решил тотчас же ехать вместе с негром.
Когда мы пришли к пристани, я увидел на дне лодки, на которой нам предстояло плыть, косу и лопаты, как видно, совсем новые.
– Это что, Юп? – спросил я.
– Коса и еще две лопаты, масса.
– Ты совершенно прав. Но откуда они взялись?