Хэмер сунул ему в руку шиллинг и пошел прочь, вконец сбитый с толку и встревоженный.
«Они были плохими!» Какая странная фраза.
Очевидно, перенес операцию из-за какой-то болезни. И все-таки как странно это прозвучало.
Хэмер вернулся домой в полном смятении.
Напрасно он старался все это выбросить из головы.
Лежа в постели, он уже почти засыпал, когда часы в гостиной пробили час.
Один удар, затем тишина, но кратковременнейшая… ее нарушили знакомые звуки… Сна тут же как не бывало.
Хэмер почувствовал, как быстро колотится его сердце.
Он был где-то рядом, тот человек из переулка…
Звуки текли, приятно обволакивая, плавная размеренность чередовалась с радостным будоражащим всплеском – той самой упоительной музыкальной фразой…
«Это непостижимо, – пробормотал Хэмер, – непостижимо.
Словно выросли крылья…»
Яснее и яснее, выше и выше – каждая волна звуков поднималась выше предыдущей и увлекала его за собой… На этот раз он не сопротивлялся, он позволил себя увлечь… Вверх-вверх… Волны несказанной благодати несли его выше, выше… Ликующие и безудержные, они целиком поглотили его.
Выше и выше… Теперь они преодолели грани человеческих возможностей, но они все равно продолжали наслаивать это блаженство – поднимаясь, все еще поднимаясь… Достигнут ли они конечной цели, полной гармонии, головокружительной высоты?
Еще один подъем…
…Что-то потащило его вниз.
Что-то громоздкое, тяжелое и неодолимое.
Оно тянуло – безжалостно тянуло его назад, вниз… вниз…
Он лежал в постели, пристально смотря на окно.
Затем, мучительно, тяжело дыша, приподнял руку.
Это немудреное движение показалось ему невероятно трудным.
Тесной вдруг стала мягкая постель, и тягостно было смотреть на тяжелые плотные занавески, преграждавшие путь свету и воздуху.
Потолок, казалось, давил на него.
Хэмер почувствовал, что задыхается… Он слегка шевельнулся под одеялом, и вес собственного тела показался ему просто чудовищным…
2
– Я хочу с вами посоветоваться, Сэлдон, как с врачом.
Сэлдон чуть отодвинул свое кресло от стола.
Он давно уже ждал, когда Хэмер заговорит о том, ради чего пригласил его вместе отобедать.
Он редко виделся с Хэмером в последнее время. И сегодня в глаза ему бросилась некая перемена в поведении друга.
– Так вот, – сказал миллионер, – меня беспокоит мое состояние.
Сэлдон улыбнулся.
– Вы выглядите очень даже неплохо.
– Это не так. – Хэмер помолчал, а затем произнес: – Боюсь, что я схожу с ума.
Сэлдон с внезапным любопытством посмотрел на него и неторопливо налил себе портвейна.
– Почему вы так решили?
– Со мной творится нечто невероятное.
Такого просто не может быть. А значит… значит, я действительно схожу с ума.
– Не торопитесь, – сказал Сэлдон, – и расскажите, что именно вас беспокоит.
– Я никогда не верил россказням о каких-то там особых мирах, – начал Хэмер. – Но это ощущение… Ладно, я лучше расскажу все по порядку.
Это началось однажды вечером прошлой зимой.
Он кратко поведал о встрече с калекой-музыкантом и о странных переменах в своем мироощущении, последовавших за этой встречей.
– Так все началось.
Я не смогу вам объяснить, какое оно – ощущение, которое я имею в виду, – но оно изумительно!
С того вечера это продолжается постоянно.
Не каждую ночь, но довольно часто.
Дивная музыка, ощущение подъема, парения в вышине… и затем невыносимо тяжкое возвращение на землю, и после этого боль, самая настоящая физическая боль при пробуждении.
Это как резкий спуск с высокой горы – знаете эти болезненные ощущения в ушах при спуске?
Примерно то же самое, но гораздо сильнее, и еще ужасное ощущение собственной тяжести – когда ты скован, подмят собственным телом…
Он прервался, и наступила пауза.
– Прислуга уже думает, что я окончательно спятил.