Я не могу находиться в доме – вот, оборудовал себе жилище на крыше, под открытым небом, без мебели и ковров, без занавесок и пологов… Но теперь мне мешают окрестные дома.
Мне не хватает простора, открытого пространства, где можно дышать полной грудью… – Он посмотрел на Сэлдона. – Ну, что вы скажете?
Вы можете как-то это объяснить?
– Гм… Объяснений множество.
Вас загипнотизировали. Или вы сами все это себе внушили.
Сдали нервы.
А возможно… возможно, все это вам только снится.
Хэмер покачал головой.
– Ни одно из этих объяснений не подходит.
– Имеются, впрочем, и другие, – медленно произнес Сэлдон, – но они не очень… популярны.
– А вы лично признаете их?
– В целом да!
Существует много явлений, которые мы не в состоянии понять, их невозможно объяснить обычным способом.
Нам предстоит еще многое узнать. И для этого нужно просто держать открытыми глаза и уши.
– Но что делать мне? – спросил Хэмер, немного помолчав. – Что посоветуете?
Сэлдон наклонился к нему:
– Уезжайте-ка из Лондона и подыщите себе подходящее открытое пространство.
И эти ваши грезы… или галлюцинации, возможно, прекратятся.
– Нет-нет, – возразил Хэмер. – Только не это.
Я не хочу, чтобы они прекращались.
– А-а… так я и думал.
Есть еще одна возможность. Найдите этого калеку.
Вы приписываете ему всякие сверхъестественные способности.
Поговорите с ним.
Развейте чары.
Хэмер вновь покачал головой.
– Но почему?
– Я боюсь, – честно ответил Хэмер.
Сэлдон нетерпеливо повел плечом.
– Ну как можно так слепо во все это верить?!
Эта мелодия – этот своего рода… э… э… проводник, с которого все пошло-поехало… на что, кстати, она похожа?
Хэмер принялся напевать – Сэлдон сосредоточенно слушал.
– Очень напоминает увертюру из «Риенци».
Действительно возникает ощущение легкости, кажется, вот-вот взлетишь.
Но смотрите – я не отрываюсь от земли, и никакого намека на крылья… А кстати, эти ваши полеты, они всегда одинаковы?
– Нет, нет. – Хэмер стремительно наклонился вперед. – Я чувствую себя все увереннее во время парения.
И с каждым разом чуть больше вижу.
Это трудно объяснить.
Понимаете, я как бы приближаюсь к определенной точке – музыка несет меня туда – не плавно, а толчками, на гребне невидимых волн, и каждая волна поднимает выше, чем предыдущая, до некой точки, откуда уже невозможно двигаться выше.
Я останавливаюсь там, пока меня насильно не возвращают назад… Это не какое-то конкретное место, а целая страна.
Да-да. Не сразу, а спустя некоторое время я начинаю ощущать, что рядом есть и другие существа и они ждут того момента, когда я буду способен воспринимать их.
Вспомните котенка.
У него есть глаза, но рождается он слепым и должен научиться видеть.
Примерно то же происходит и со мной.
Глаза и уши там уже не могут мне служить, но появляются – правда, совсем еще слабые – какие-то иные органы восприятия информации – не телесные.
Мало-помалу все это нарастает… Возникает ощущение света… затем звука… затем цвета… Все очень туманно и смутно.
Это скорее познание вещей, нежели просто их восприятие… Всякий раз я этим своим новым зрением сначала видел свет, свет, который становился все сильнее и ярче, потом – песок, огромную пустыню из красноватого песка, пересеченную длинными полосами воды, очень похоже на каналы…
Сэлдон резко выдохнул.
– Каналы?
Как интересно… Продолжайте.