Частью его самого – он вспомнил человека без ног…
– Какими судьбами вас занесло сюда? – спросил Борроу.
Действительно, визит в Ист-Энд, отнюдь не респектабельный, никак не соотносился с характером Хэмера.
– Я слышал множество всяких проповедей, – сказал миллионер, – их смысл таков: «Помоги ближнему своему». Обычно ваши коллеги расписывают, как бы они осчастливили страждущих, будь у них деньги.
Так вот: деньги у вас будут.
– Очень мило с вашей стороны, – ответил Борроу с некоторым удивлением. – И большая сумма, сэр?
Хэмер усмехнулся.
– Все, что у меня есть.
До единого пенни.
– Не понял.
Хэмер четко и деловито изложил все детали.
У Борроу пошла кругом голова.
– Вы… вы хотите передать все ваше богатство в пользу бедных в Ист-Энде? И сделать меня своим доверенным лицом?
– Вот именно.
– Но почему?… Почему?
– Я не могу объяснить, – проговорил медленно Хэмер. – Помните тот наш разговор о… видениях?
Ну, считайте, что это видение мне посоветовало.
– Это замечательно. – Глаза Борроу засияли.
– Ничего в этом нет замечательного, – сказал мрачно Хэмер. – Мне, в сущности, нет дела до ваших бедных.
Все, в чем они нуждаются, – это выдержка.
Я тоже был беден, но я выбрался из нищеты.
А теперь я хочу избавиться от денег, и побуждают меня к этому вовсе не дурацкие благотворительные общества.
А вам я действительно могу доверять.
Накормите на эти деньги голодных и их души – лучше первое.
Я голодал и знаю, каково это, но вы действуйте так, как считаете нужным.
– До сих пор ни с чем подобным я не сталкивался, – запинаясь, произнес Борроу.
– Дело сделано, и покончим с этим, – продолжил Хэмер. – Юристы все оформили, я все подписал.
Мне пришлось полмесяца возиться с бумажками.
Избавиться от имущества почти так же трудно, как и приобрести его.
– Но вы… вы хоть что-то себе оставили?
– Ни пенни, – сказал Хэмер радостно. – Нет, соврал.
У меня в кармане завалялась пара пенсов. – Он засмеялся.
Попрощавшись со своим совершенно озадаченным другом, он вышел из здания миссии на узкую, дурно пахнущую улицу.
Сразу вспомнились слова, только что произнесенные им с такой радостью, но теперь он испытал горечь – горечь потери.
«Ни пенни!»
У него не осталось ничего от всего его богатства.
Ему стало страшно – он боялся нищеты, голода и холода.
Жертва не принесла ему удовлетворения.
Тем не менее он понимал, что избавился от гнета ненужных обременительных вещей, что ничто больше не связывает его с прежней суетной жизнью.
Освобождение от цепей оказалось болезненным, но предвкушение свободы придавало ему силы.
Но свалившееся на него чувство страха и дискомфорта могло только приглушить Зов, но не уничтожить его, ибо он знал: то, что бессмертно, не может умереть.
В воздухе уже чувствовалась осень, и ветер был резким и холодным.
Хэмера пробрала дрожь, к тому же ему страшно хотелось есть – он забыл сегодня позавтракать.
Его будущее слишком быстро на него надвигалось.
Просто невероятно, что он отказался от всего, что имел: от покоя, комфорта, теплоты.
Все его тело вопило от отчаяния и безнадежности… Но тут же он ощутил радость и возвышающее чувство свободы.
Проходя мимо станции метро, он замедлил шаг.
У него в кармане было два пенса – можно было доехать до парка, где две недели тому назад он позавидовал лежащим на газонах бездельникам.
Он доедет до парка, а дальше… что ему было делать дальше, он не знал… Теперь он окончательно уверился в том, что он ненормальный – человек в здравом уме не поступил бы так, как он.
Однако если это так, то его сумасшествие было прекрасной и удивительной вещью.