Узнав, чего желает девушка, Расщепленный Дуб ответил ей по-ирокезски, а переводчик тотчас же перевел его слова по-английски.
– Мне приятно слышать речь моей дочери, – сказал суровый старый оратор мягким голосом и улыбаясь так ласково, будто он обращался к ребенку. – Гуроны рады слышать ее голос, они поняли то, что она сказала.
Великий Дух часто говорит с людьми таким языком.
Но на этот раз глаза ее не были открыты достаточно широко и не видели всего, что случилось.
Зверобой не ходил на охоту за нашими скальпами, это правда. Отчего же он не пошел за ними?
Вот они на наших головах, и смелый враг всегда может протянуть руку, чтобы овладеть ими.
Гуроны – слишком великий народ, чтобы наказывать людей, снимающих скальпы.
То, что они делают сами, они одобряют и у других.
Пусть моя дочь оглянется по сторонам и сосчитает моих воинов.
Если бы я имел столько рук, сколько их имеют четыре воина вместе, число их пальцев было бы равно числу моего народа, когда мы впервые пришли в вашу охотничью область.
Теперь не хватает целой руки.
Где же пальцы?
Два из них срезаны этим бледнолицым. Гуроны хотят знать, как он это сделал: с помощью мужественного сердца или путем измены, как крадущаяся лиса или как прыгающая пантера?
– Ты сам знаешь, гурон, как пал один из них.
Я видела это, да и вы все тоже.
Это было кровавое дело, но Зверобой нисколько не виноват.
Ваш воин покушался на его жизнь, а он защищался.
Я знаю, Добрая Книга бледнолицых говорит, что это несправедливо, но все мужчины так поступают.
Если вам хочется знать, кто лучше всех стреляет, дайте Зверобою ружье, и тогда увидите, что он искуснее любого из ваших воинов, даже искуснее всех их, вместе взятых.
Если бы кто-нибудь мог смотреть на подобную сцену равнодушно, его очень позабавила бы серьезность, с какой дикари выслушали перевод этого странного предложения Они не позволили себе ни единой насмешки, ни единой улыбки. Характер и манеры Хетти были слишком святы для этих свирепых людей. Они не думали издеваться над слабоумной девушкой, а, напротив, отвечали ей с почтительным вниманием.
– Моя дочь не всегда говорит, как вождь в совете, – возразил Расщепленный Дуб, – иначе она не сказала бы этого.
Два моих воина пали от ударов нашего пленника; их могила слишком мала, чтобы вместить еще и третьего.
Гуроны не привыкли сваливать своих покойников в кучу.
Если еще один дух должен покинуть здешний мир, то это не будет дух гурона – это будет дух бледнолицего.
Ступай, дочь, сядь возле Сумахи, объятой скорбью, и позволь гуронским воинам показать свое искусство в стрельбе, позволь бледнолицему показать, что он не боится их пуль.
Хетти не умела долго спорить и, привыкнув повиноваться старшим, послушно села на бревно рядом с Сумахой, отвернувшись от страшной сцены, которая разыгрывалась на середине круга.
Лишь только закончился этот неожиданный перерыв, воины стали по местам, собираясь показать свое искусство.
Перед ними была двойная цель: испытать стойкость пленника и похвастаться своей меткостью в стрельбе в таких исключительных условиях. Воины расположились недалеко от своей жертвы. Благодаря этому жизнь пленника не подвергалась опасности.
Но, с другой стороны, именно благодаря этому испытание для его нервов становилось еще более мучительным.
В самом деле, лицо Зверобоя было отдалено от ружейных дул лишь настолько, чтобы его не могли опалить вспышки выстрелов. Зверобой смотрел своим твердым взором прямо в направленные на него дула, поджидая рокового посланца.
Хитрые гуроны хорошо учли это обстоятельство и старались целиться по возможности ближе ко лбу пленника, надеясь, что мужество изменит ему и вся шайка насладится триумфом, увидев, как он трепещет от страха.
В то же время каждый участник состязания старался не ранить пленника, потому что нанести удар преждевременно считалось таким же позором, как и вовсе промахнуться.
Выстрел быстро следовал за выстрелом; пули ложились рядом с головой Зверобоя, не задевая, однако, ее.
Пленник был невозмутим: у него ни разу не дрогнул ни единый мускул, ни разу не затрепетали ресницы.
Эту непоколебимую выдержку можно было объяснить тремя разными причинами.
Во-первых, в ней сказывалась покорность судьбе, соединенная с врожденной твердостью духа, ибо наш герой убедил себя самого, что он должен умереть, и предпочитал такую смерть всякой другой. Второй причиной было его близкое знакомство с этим родом оружия, знакомство, избавлявшее Зверобоя от всякого страха перед ним. И, наконец, в-третьих, изучив в совершенстве законы стрельбы, он мог заранее, глядя на ружейное дуло, с точностью до одного дюйма определить место, куда должна была попасть пуля.
Молодой охотник так точно угадывав линию выстрела, что, когда гордость наконец в нем перевесила другие чувства и когда пять или шесть стрелков выпустили свои пули в дерево, он уже больше не мог сдерживать своего презрения.
– Вы называете это стрельбой, минги, – воскликнул он, – но среди делаваров есть старые бабы, и я знаю голландских девчонок на Мохоке, которые могут дать вам сто очков вперед!
Развяжите мне руки, дайте мне карабин, и я берусь пригвоздить к дереву самый тонкий волосок с головы любого из вас на расстоянии ста ярдов и даже, пожалуй, на расстоянии двухсот, если только можно будет видеть цель, и сделаю это девятнадцатью выстрелами из двадцати, то есть, вернее, двадцатью из двадцати, если ружье бьет достаточно точно.
Глухой угрожающий ропот встретил эту хладнокровную насмешку.
Воины пришли в ярость, услышав подобный упрек из уст человека, который настолько презирал их искусство, что даже глазом не моргнул, когда ружья разряжались у самого его лица, едва не обжигая его.
Расщепленный Дуб увидел, что наступает критический момент, но хитрый старый вождь все еще не терял надежды заполучить в свое племя знаменитого охотника и вовремя вмешался, предупредив этим свирепую расправу, которая неизбежно должна была кончиться убийством.
Он вошел в самую середину разъяренной толпы и, заговорив со своей обычной убедительной и изворотливой логикой, сразу же укротил разбушевавшиеся страсти.
– Я вижу, как обстоит дело, – сказал он. – Мы подобны бледнолицым, которые запирают на ночь свои двери из страха перед краснокожими.
Они задвигают двери на такое множество засовов, что огонь охватывает их дома и сжигает их, прежде чем люди успевают выбраться на улицу.
Мы слишком крепко связали Зверобоя; путы мешают его членам дрожать и глазам закрываться.
Развяжите его – тогда мы увидим, из чего сделано его тело.
Желая добиться во что бы то ни стало успешного выполнения какого-нибудь плана, мы нередко хватаемся за любое средство, каким безнадежным оно бы ни казалось.
Так было и с гуронами.
Предложение вождя было встречено благосклонно; несколько рук сразу принялись за работу, разрезая и развязывая лыковые веревки, опутавшие тело нашего героя.