Однако ни звука не долетело до его чуткого уха, и змея в образе человека просунула голову в хижину, так же как это делает обыкновенная змея, заглядывая в птичье гнездо.
Эта смелая попытка не вызвала никаких опасных последствий; осторожно пошарив рукой по сторонам, индеец убедился, что хижина пуста.
Делавар с той же осторожностью обследовал еще две или три хижины, но и там никого не оказалось.
Тогда он вернулся к товарищам и сообщил, что гуроны покинули лагерь.
Дальнейший осмотр это подтвердил, и теперь лишь оставалось вернуться к пироге.
Стоит упомянуть мимоходом, как по-разному отнеслись к своей неудаче наши искатели приключений.
Индейский вождь, высадившийся на берег только для того, чтобы приобрести воинскую славу, стоял неподвижно, прислонившись спиной к дереву и ожидая решения товарищей.
Он был огорчен и несколько удивлен, но с достоинством перенес разочарование, утешая себя сладкой надеждой на то, что должна принести ему сегодняшняя ночь.
Правда, делавар не мог больше рассчитывать, что, встретив возлюбленную, представит ей наглядные доказательства своей ловкости и отваги. Но все-таки он увидит сегодня избранницу своего сердца, а воинскую славу он рано или поздно все равно приобретет.
Зато Хаттер и Непоседа, которыми двигало самое низменное из человеческих побуждений – жажда наживы, едва могли подавить свою досаду.
Они суетливо бегали из хижины в хижину в надежде найти позабытого ребенка или беззаботно спящего взрослого, они срывали свою злобу на ни в чем не повинных индейских шалашах и часть из них буквально разнесли на куски и раскидали по сторонам.
От горя они начали ссориться и осыпать друг друга яростными упреками.
Дело могло дойти до драки, но тут вмешался делавар, напомнив, какими опасностями чревато подобное поведение, и указав, что надо скорее возвращаться на судно.
Это положило конец спору, и через несколько минут все трое уже плыли обратно к тому месту, где рассчитывали найти ковчег.
Как мы уже говорили, вскоре после отплытия охотников за скальпами к Зверобою подошла Джудит.
Некоторое время девушка молчала, и охотник не догадывался, кто вышел из каюты. Но затем он услышал богатый переливами, выразительный голос старшей сестры.
– Как ужасна для женщин такая жизнь, Зверобой! – воскликнула она. – Дай бог мне поскорее умереть!
– Жизнь – хорошая вещь, Джудит, – ответил охотник, – как бы мы ни пользовались ею.
Но скажите, чего бы вы хотели?
– Я была бы в тысячу раз счастливее, если бы жила поближе к цивилизованным местам, где есть фермы, церкви и города… где мой сон по ночам был бы сладок и спокоен.
Гораздо лучше жить возле форта, чем в этом мрачном месте.
– Ну нет, Джудит, я не могу так легко согласиться с вами.
Если форты защищают нас от врагов, то они часто дают в своих стенах приют врагам другого рода.
Не думаю, чтобы для вас или для Хетти было хорошо жить по соседству с фортом. И я должен сказать, что, по-моему, вы одно время жили слишком близко от него…
Зверобой говорил, как всегда, серьезно и убежденно. Темнота скрыла от него румянец, заливший щеки девушки. Огромным усилием воли Джудит постаралась сдержать свое внезапно участившееся дыхание.
– Что касается ферм, – продолжал охотник, – то они по-своему полезны, и найдется немало людей, готовых прожить там всю свою жизнь. Но стоит ли заниматься расчисткой почвы, когда в лесу можно добыть вдвое больше добра.
Если вы любите свежий воздух, простор и свет, то найдете их на полянах и на берегах ручьев, а для тех, кто слишком уж требователен по этой части, существуют озера. Но на каких расчищенных местах встретите вы настоящую густую тень, веселые родники, стремительные ручьи и величественные тысячелетние деревья!
Вы не найдете их там, зато увидите изуродованные стволы, покрывающие землю, словно надгробные плиты на кладбище.
Мне кажется, что люди, которые живут в подобных местах, должны постоянно думать о своем конце и о неизбежной всеобщей гибели, вызываемой не действием времени и природы, а опустошением и насилием.
Что касается церквей, то, вероятно, от них должна быть какая-нибудь польза, иначе добрые люди не стали бы их строить.
Но особенной необходимости в них нет.
Говорят, это храмы господа бога, но, по-моему, Джудит, вся земля – это храм для людей со здравым умом.
Ни крепости, ни церкви не делают нас счастливее.
К тому же в наших поселках все враждуют друг с другом, а в лесах царит согласие.
Крепости и церкви всегда стоят рядом, и, однако, они явно противоречат друг другу: церкви должны служить делу мира, а крепости строятся для войны.
Нет, нет, я предпочитаю лесную чащу!
– Женщины не созданы для кровопролитий, а им не будет конца, пока длится эта война.
– Если вы разумеете белых женщин, я согласен с вами – вы недалеки от истины. Но если говорить о краснокожих скво, то им такие дела как раз по нраву.
Ничто не может сделать такой счастливой Уа-та-Уа, будущую жену нашего делавара, как мысль, что в эту самую минуту он бродит вокруг лагеря своих заклятых врагов, охотясь за скальпами.
– Послушайте, Зверобой, она ведь женщина! Неужели она не тревожится, зная, что ее любимый подвергает свою жизнь опасности?
– Она не думает об опасности, Джудит, она думает о славе. И когда сердце полно таким чувством, в нем не остается места для страха.
Уа-та-Уа – ласковое, кроткое, веселое создание, но она мечтает о славе не меньше, чем любая делаварская девушка.
Через час она должна встретить Змея на том месте, где Хетти высадилась на берег, и я не сомневаюсь, что она теперь волнуется, как всякая женщина. Но она была бы еще более счастлива, если бы знала, что в этот самый миг ее возлюбленный выслеживает минга, надеясь раздобыть его скальп.
– Если вы и впрямь верите этому, Зверобой, то я не удивляюсь, что вы придаете такое значение природным склонностям.
По-моему, любая белая девушка пришла бы в отчаяние, зная, что ее жениху грозит смертельная опасность.
Мне кажется, что и вы, хотя и кажетесь всегда таким невозмутимым и спокойным, не могли бы не тревожиться, зная, что ваша Уа-та-Уа в опасности.
– Это другое дело, это совсем другое дело, Джудит.
Женщина слишком слабое и нежное создание, чтобы подвергаться такому риску, и мужчина обязан заботиться о ней.
Я даже думаю, что это одинаково соответствует натуре и краснокожего и белого.
Но у меня нет своей Уа-та-Уа, да, вероятно, никогда и не будет.