Так в бесплодных поисках прошло полчаса, пока наконец девушки не пришли к весьма неприятному выводу, что ковчег покинул свою стоянку.
Попав в такое положение, большинство молодых женщин так испугались бы, что думали бы только о собственном спасении.
Но Джудит нисколько не растерялась, а Хетти тревожил лишь вопрос о том, что побудило отца переменить стоянку.
– Но ведь не может быть, Хетти, – сказала Джудит, убедившись после многократных попыток, что ковчега найти не удастся, – ведь не может быть, чтобы индейцы приблизились к нашим на плотах или вплавь и захватили их во время сна!
– Не думаю, чтобы Уа-та-Уа и Чингачгук легли спать, не рассказав друг другу обо всем, что случилось с ними за время долгой разлуки. А как по-твоему, сестра?
– Быть мажет, и нет, дитя.
У них много поводов, чтобы не уснуть. Но делавара могли застать врасплох в не во время сна, особенно когда его мысли заняты совсем другим.
Однако мы должны были бы услышать шум: крики и ругань Гарри Непоседы разбудили бы эхо на восточных холмах, словно удар грома.
– Непоседа часто грешит, произнося нехорошие слова, – смиренно и печально призналась Хетти.
– Нет, нет, нельзя было захватить ковчег без всякого шума!
Я отъехала меньше часа назад и все время внимательно прислушивалась.
И, однако, трудно поверить, чтобы отец мог бросить собственных детей.
– Быть может, он думал, что мы спим у себя в каюте, Джудит, и решил подплыть ближе к замку.
Ведь ты знаешь – ковчег часто передвигается по ночам.
– Это правда, Хетти, должно быть, так оно и было.
Южный ветерок немного усилился, и они, вероятно, отплыли вверх по озеру… Тут Джудит запнулась, ибо едва она произнесла последнее слово, как вся окрестность внезапно озарилась ослепительной вспышкой.
Затем прогремел ружейный выстрел, и горное эхо на восточном берегу повторило этот звук.
Миг спустя пронзительный женский вопль прозвучал в воздухе.
Грозная тишина, наступившая вслед за тем, показалась еще более зловещей.
Несмотря на всю свою решительность, Джудит не смела перевести дух, а бледная Хетти закрыла лицо руками и дрожала всем телом.
– Это кричала женщина, Хетти, – сказала Джудит очень серьезно, – кричала от боли.
Если ковчег снялся с якоря, то при таком ветре он мог отплыть только к северу, а выстрел и крик донеслись со стороны мыса.
Неужели что-нибудь худое случилось с Уа-та-Уа?
– Поплывем туда и посмотрим, в чем дело, Джудит. Быть может, она нуждается в нашей помощи. Ведь, кроме нее, на ковчеге только мужчины.
Медлить было нельзя, и Джудит сейчас же опустила весло в воду.
По прямой линии до мыса было недалеко, а волнение, охватившее девушек, не позволяло им тратить драгоценные минуты на бесполезные предосторожности.
Они гребли, не считаясь с опасностью, но индейцы не заметили их приближения.
Вдруг сноп света, брызнувший из прогалин между кустами, ударил прямо в глаза Джудит. Ориентируясь на него, девушка подвела пирогу настолько близко к берегу, насколько это допускало благоразумие.
Взорам сестер открылось неожиданное лесное зрелище.
На склоне холма собрались все обитатели лагеря. Человек шесть или семь держали в руках смолистые сосновые факелы, бросавшие мрачный свет на все происходившее под сводами леса.
Прислонившись спиной к дереву, сидела молодая женщина. Ее поддерживал тот самый часовой, чья оплошность позволила Хетти убежать.
Молодая ирокезка умирала, по ее голой груди струилась кровь.
Острый специфический запах пороха еще чувствовался в сыром и душном ночном воздухе.
Джудит с первого взгляда все разгадала.
Ружейная вспышка мелькнула над водой невдалеке от мыса: стрелять могли либо с пироги, либо с ковчега, проплывавшего мимо.
Должно быть, внимание стрелка привлекли неосторожные восклицания и смех, ибо вряд ли он мог видеть что-нибудь в темноте.
Вскоре голова жертвы поникла и подкошенное смертью тело склонилось на сторону.
Затем погасли все факелы, кроме одного. Мертвое тело понесли в лагерь, и печальный кортеж, сопровождавший его, можно было разглядеть лишь при тусклом мерцании единственного светильника.
Джудит вздрогнула и тяжело вздохнула, снова погрузив весло в воду. Пирога бесшумно обогнула оконечность мыса.
Сцена, которая только что поразила чувства девушки и теперь преследовала ее воображение, казалась ей еще страшнее, даже чем агония и смерть несчастной ирокезки.
При ярком свете факелов Джудит увидела статную фигуру Зверобоя, стоявшего возле умирающей с выражением сострадания и как бы некоторого стыда на лице.
Впрочем, он не выказывал ни страха, ни растерянности, но по взглядам, устремленным на него со всех сторон, легко было догадаться, какие свирепые страхи бушевали в сердцах краснокожих.
Казалось, пленник не замечал этих взглядов, но в памяти Джудит они запечатлелись неизгладимо.
Возле мыса девушки никого не встретили.
Молчание и тьма, такие глубокие, как будто лесная тишина никогда не нарушалась и солнце никогда не светило над этой местностью, царили теперь над мысом, над сумрачными водами и даже на хмуром небе.
Итак, ничего не оставалось делать; надо было думать только о собственной безопасности, а безопасность можно было найти только на самой середине озера.
Отплыв туда на веслах, Джудит позволила пироге медленно дрейфовать по направлению к северу, и, поскольку это было возможно в их положении и в их состоянии духа, сестры предались отдыху.
Глава 19
Проклятье! С оружием встать у входа! Все погибло, Коль страшный звон не смолкнет.
Офицер Напутал что-то или вдруг наткнулся На гнусную засаду.