- Простите, тогда вам нужен кто-то другой.
- А что вы здесь делаете? - спросил Леопольд.
- Этот дом достался мне в наследство от дяди, - сказал молодой Макилвейн.
И верно, так оно и было. Леопольд рассказал мне все это, уговорил пойти с ним к адвокату Макилвейна, - и там выяснилось, что старик написал завещание и оставил все имущество своему племяннику и тезке.
Все пункты завещания были предельно ясны, и среди условий было четко выраженное распоряжение, что если с ним, Тэдиесом Макилвейном старшим, что-нибудь случится, что бы это ни было, а в особенности если смерть его останется недоказанной, племянник должен немедленно вступить во владение всем имуществом дяди.
- Ну ясно, вы наткнулись на племянника, - сказал я.
Харриган кивнул.
- Конечно.
Видимо, так и было задумано.
Это предназначалось для прессы и для полиции.
Рассказ племянника не вызывал ни малейших подозрений. Все было ясно и понятно, кроме разве двух-трех мелких подробностей.
Макилвейн младший не сказал, откуда он приехал, только вскользь упомянул Детройт.
Я позвонил туда приятелю, который работал в одной детройтской газете, и попросил разузнать там, на месте, о Тэдиесе Макилвеине; он отыскал его следы, но тот оказался не племянником, а дядей Макилвейна, хотя описание в точности подходило и ,к племяннику.
- Значит, он был похож на старика?
- Да, очень.
Легко себе представить, что старый Макилвейн в молодости был именно таким..
Только вы не верьте в эту чепуху насчет омоложения.
Когда племянник вступил в права наследства, он первым делом сломал дядюшкин аппарат.
Можете ли вы хоть на секунду допустить, чтобы старик Макилвейн сделал нечто подобное?
Я покачал головой, но поневоле подумал: а что если в этом рассказе есть хоть зерно истины, только старика не просто омолодили, а послали назад во времени? Тогда он ничего не может знать об аппарате и о том, зачем он нужен - вот ведь какая насмешка судьбы!
И насмешка не только над Макилвейном, но и над обитателями его звезды: ведь они, конечно, надеялись и впредь общаться с Землей и не поняли, что аппарат, построенный Макилвейном, очень мало похож на их машины.
Племянник разбил эту машинку вдребезги.
Сказал, что понятия не имеет, для чего она нужна и что с ней делать.
- А телескоп?
- Нет, телескоп он не тронул.
Сказал, что немножко интересуется астрономией и займется ею, если будет время.
- Значит, это у них семейное увлечение.
- Да.
И мало того: старик Макилвейн всегда казался застенчивым и робким.
И таков же племянник.
Уж не знаю, откуда он взялся, но, видно, родня у него не из тех, кем можно гордиться.
Похоже, что он их стыдится. Возможно, он родом из горных районов Кентукки.
Современные понятия, видно, не для него, он застрял где-то в начале века.
Мне пришлось видеться с ним не один раз.
Полиция, конечно, потормошила его, но не слишком: он явно ни в чем не был замешан, и от него скоро отстали.
Да и старика искали не очень долго: с того последнего вечера у Биксби никто его не видел, а так как все давно уже считали его немного не в своем уме, то и решили - наверно, он совсем потерял память, вот и забрел куда-нибудь, а как вернуться домой - не знает.
Адвокат Барневол, составивший его завещание, сказал, что старик, видимо, предвидел такую возможность и потому вдруг поспешил привести в порядок бумаги.
- Я его от души пожалел.
- Кого?
- Племянника.
Он казался каким-то растерянным... ну, как человек, который силится что-то вспомнить и никак не может.
Я это замечал всякий раз, как пытался с ним поговорить; все время было такое ощущение, будто он отчаянно старается собраться с мыслями, но не может найти связи и не находит слов.
Он очень старался, но ничего не получалось.
- Ну и что с ним теперь?
- Все еще живет тут.
Кажется, нашел себе какую-то работу.
Да я видел его только вчера.
Он, видимо, шел с работы и остановился перед трактирчиком Биксбм, прижался лицом к витрине и глядит.
Я подошел, постоял рядом.
За столиком сидели Леопольд и Александер - два одиноких старика - и смотрели на улицу.